Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Но не могли же турецкие коммунисты сами всё это закрутить! — воскликнул Жириновский. — За этим точно кто-то стоит!

— Мы всё проверили и перепроверили, — покачав головой, сказал генерал армии Гаськов. — Это Окуян и его единомышленники верно уловили момент. (1) Деятельности иностранных спецслужб нами не зафиксировано.

— Ленин опять оказался прав? — спросил Владимир. — Да как же вы меня все заколебали! Ты же понимаешь, что всё это значит⁈

— Конечно, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

Это очередной шаг к эскалации Холодной войны, потому что страна-член НАТО, только что, на глазах у всего мира, совершила социалистическую революцию.

«Такое могло бы резко привести к невиданной доселе эскалации в относительно спокойные 70-е, а уж теперь…» — обречённо подумал Жириновский.

Зазвонил стационарный телефон.

— Да? — спросил поднявший трубку Владимир.

— Владимир Вольфович, вас срочно просит посол США, — сообщила Екатерина Георгиевна.

— Ох, вашу мать… — прошептал Жириновский. — Скажи, чтобы ждал. Когда он будет?

— Готов приехать через десять минут, — сказала секретарь.

— Ладно, пусть заходит сразу же, как приедет, — велел Жириновский и положил трубку.

— Будет спрашивать, как так получилось и, причём здесь мы? — спросил улыбнувшийся Гаськов.

— А ты чего ухмыляешься, Эдуардыч? — раздражённо спросил Жириновский. — Мы в заднице! В полной заднице! До 7 ноября у меня была надежда, что проскочим! Но не проскочили!

— Но мы ведь не несём ответственности за произошедшее, — сказал на это председатель КГБ. — Я готов предоставить США всю имеющуюся у нас документацию по Турции — последовательность событий и роль тех или иных лиц.

— Да кто ж тебе поверит-то⁈ — спросил Жириновский. — Первая же мысль, которая появится в их куриных мозгах — академик Гаськов, мастер психологических игрищ, всё сфабриковал! Как бы хуже не стало — они ведь могут подумать, что мы держим их за дебилов, и обидятся ещё сильнее!

— А что делать тогда? — недоуменно уставившись на него, спросил Гаськов.

— А я, по-твоему, знаю⁈ — воскликнул Владимир. — Я не знаю!

Он вскочил с кресла и прошёл к шкафу для документов, в котором замаскирован большой сейф. Набрав код, он открыл дверцу и вытащил из сейфа пачку «Ростова Президентского».

Лихорадочными движениями распечатав пачку, он вытащил сигарету и взял с полки сейфа зажигалку.

— Сука!!! — рявкнул он, когда зажигалка выпала из его нервно дрожащих рук.

— Успокойся, Вольфыч, — попросил его Гаськов. — Ты же, вроде бы, давно не куришь?

— Теперь курю, етить твою мать! — раздражённым тоном ответил ему Владимир и подобрал зажигалку. — Скоро приедет этот костюмированный мудак, поэтому…

Прикурив сигарету, он сделал глубокую затяжку и надсадно закашлял. Замахав рукой в сторону двери, он выпроводил Гаськова из кабинета и с силой потушил сигарету в пепельнице.

Вывалив содержимое пепельницы в урну, он достал из мини-холодильника минералку и залпом выпил полбутылки.

— Фу-у-х… — облегчённо выдохнул он. — Надо собраться…

Паника отступила, а в голове появилась некоторая ясность мысли.

Взяв со стола электронный испаритель, он сделал несколько затяжек, а затем вернулся за стол и включил вытяжку. Воздух в кабинете быстро сменился свежим, без запаха дыма и груши с апельсином.

Жириновский включил телевизор и сразу же попал на Первую программу ЦТ. А там идёт репортаж с места главных событий — военный корреспондент стоит на площади Султанахмед и на его фоне виден Обелиск Феодосия, на самом деле, являющийся обелиском фараона Тутмоса III, вывезенный римлянами и поставленный в Константинополе.

Военный корреспондент, известный на весь Союз — Александр Сладков, который успел осветить практически все военные конфликты, происходившие в 90-е годы.

— … бои, судя по всему, завершились! — продолжал журналист, а затем посмотрел куда-то в сторону. — Нам сообщают, что на Галатской башне поднят красный флаг — революция победила!

— Чему ты радуешься, дурачок⁈ — гневно спросил Владимир у видеостены.

Тут его посетила тревожная мысль об американских ядерных ракетах в Турции — они их завезли неофициально, в начале этого года, поэтому о них, будто бы, никто не знает.

Жириновский, когда ему доложили об этом, решил не разводить шумиху, чтобы не участвовать в этой явной провокации. Эти ракеты не меняли, в наиболее вероятном сценарии тотальной ядерной войны, практически ничего, как ничего не меняют «Парселены», висящие сейчас на геостационарной орбите.

К тому же, США официально хранят на территории Турции до 90 единиц термоядерных бомб, поэтому Владимиру без разницы, сколько там ракет и что это за ракеты.

Он переключился на Вторую программу ЦТ, но там идёт повтор видеозаписи артобстрела военными одного из районов Стамбула. Уже известно, кто именно стрелял, но до сих пор не очень понятно, по кому и зачем.

Вновь зазвонил стационарный телефон.

— Запускайте, — приказал Жириновский, подняв трубку.

Спустя десяток секунд, дверь отворилась и в кабинет вошёл Александр Рассел Вершбоу, посол США в СССР, специально выбранный для того, чтобы давить и угрожать. Он уже успел отметиться в Совете национальной безопасности США, а затем побыл послом США в НАТО, где публично требовал от европейских стран-участниц увеличивать военные расходы, а незадолго до этого он фестивалил в Югославии, требуя более жёстких действий.

Это явный антисоветчик, который ненавидит СССР — Буш и Чейни прислали совсем не того человека.

— Посол Вершбоу, — сказал Жириновский. — Присаживайтесь.

— Воздержусь, — ответил посол вместо приветствия и встал посреди кабинета. — Как понимать происходящее в Турции⁈

— Голос на четыре тона ниже! — рявкнул на него Владимир. — Забыли, где находитесь⁈ Сесть в кресло!

Посол отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

— Я сказал вам, чтобы вы сели в кресло, — твёрдым тоном повторил Жириновский.

Вершбоу поправил галстук, хмыкнул и сел, но не на предложенное кресло, а на диван.

— Вы понимаете, что сейчас на кону, посол Вершбоу? — спросил Владимир, смягчив тон.

— Я даю себе в этом полный отчёт, — ответил посол США. — Но у нас были договорённости. И вы их нарушили?

Существует негласная договорённость между двумя блоками — никакой борьбы за страны-участницы противоположного блока. И пусть ОВД давно нет, есть фактический Восточный блок.

Что-то безобидное вполне допустимо, но прямая подрывная деятельность — это уже за гранью.

— Мы? — спросил Жириновский. — А при чём здесь мы? Проверяйте всё досконально — ни одна из разведок нашего блока не занималась подготовкой революции.

— Я ожидал, что вы будете всё яростно отрицать, — произнёс посол.

— Проведите полную проверку, — ответил на это Владимир. — Мы никоим образом не поддерживали турецких коммунистов, так как революция в Турции — это слишком очевидный шаг к эскалации.

— Даже если так, в чём я сильно сомневаюсь, это не отменяет произошедшего, — сказал Александр Вершбоу. — Региональный баланс нарушен