Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— Это он правильно пожелал, — ответил на это Жириновский. — Сколько?
— Пока что, 4,6 миллиона рублей, — сообщил министр внешних отношений. — Но мы считаем, что это ещё не пик продаж, поэтому прогнозируем около 10–12 миллионов рублей выручки.
— Почти два запуска «Союза-2»… — произнёс задумавшийся Владимир.
Около трёх месяцев назад ГКО пришёл к выводу, что сделать запуски «Союза-2» ещё дешевле, на данном этапе, уже практически невозможно, поэтому принято решение прекратить программу удешевления этой ракеты — стоимость запуска застыла на отметке 6,9 миллионов рублей.
Такая стоимость вполне устраивает ГКО, хотя изначально ожидалось, что запуск будет стоить около 6,5 миллионов рублей.
В любом случае, дешевле нет ни у кого — «Союз-2» может поднимать на орбиту 8,5 тонн полезной массы, что означает очень низкую стоимость одного килограмма, поднятого на орбиту — один килограмм стоит всего 811 рублей и 77 копеек.
Ракета-носитель «Тритон» поднимает на орбиту 38 тонн полезной нагрузки, но каждый запуск обходится бюджету в 18,8 миллионов рублей. Это значит, что один килограмм полезной нагрузки, поднятый на орбиту, стоит 494 рублей и 74 копейки, что абсолютно беспрецедентно в человеческой истории.
Настолько низкая стоимость обусловлена не только кислородно-метановыми двигателями, но также и почти полной возвращаемостью ракеты-носителя.
Боковые блоки возвращаются самостоятельно и приземляются на специальный аэродром «по-самолётному», а две ступени тоже возвращаются, но путём торможения основными двигателями, на остаточном топливе.
БЦВМ сами управляют падением ступеней и, в нужный момент, снижают их скорость, выравнивают положение, после чего активируют торможение — после этого включаются маневровые двигатели. Это позволяет аккуратно посадить ракету на специальную посадочную площадку. Круговое вероятное отклонение при посадке равно трём-четырём метрам, что вообще не проблема, так как площадки имеют радиус десять с половиной метров.
Третья ступень, в которой содержатся топливо на космическую часть пути и полезная нагрузка, расстаётся с грузом, после чего разворачивается к Земле и активирует двигатель в последний раз. Далее она сгорает в атмосфере — это выгоднее всего, так как повторное применение не предусмотрено.
— Игорь молодец, — произнёс Жириновский. — Мне тоже, наверное, нужно вложиться в космос…
Он всё ещё получает солидные патентные отчисления, поступающие на его счёт ежемесячно — особенно сильно его поддерживают силиконовые кухонные лопаточки и прочая кухонная утварь.
Космическая отрасль ещё не «оправилась» после резкого увеличения бюджета, поэтому дальнейшее увеличение финансирования повлияет на что-то только на горизонте нескольких лет. И всё же, жест Игоря очень красив и Владимир начал гордиться сыном ещё сильнее.
— Александр Александрович, я слышал, что с Вьетнамом есть какие-то подвижки, — произнёс Жириновский. — У вас есть какие-нибудь подробности?
— Генеральный секретарь Нгуен Фу Чонг практически сдался, — ответил министр внешних отношений. — Хамидулин ведёт переговоры о парке, и сообщает о готовности вьетнамской стороны принять наши условия. Генсек Нгуен, судя по всему, переоценил позицию своего предшественника и начал считать, что тотальный экономический упадок — это гораздо хуже, чем интеграция в нашу экономику.
Рашит Хамидулин — это чрезвычайный и полномочный посол СССР во Вьетнаме, работающий там с 1990-го года. Он специализируется на Юго-Восточной Азии и в иностранных делах трудится с 1960-го года — это очень крепкий профессионал, хорошо знающий, что происходит в регионе, в целом, и во Вьетнаме, в частности. И, судя по всему, он начал «дожимать» нового вьетнамского генсека, склоняя его к плавной интеграции.
ГКО нужны вьетнамские рабочие руки, ему нужна форсированная индустриализация во Вьетнаме, к которой уже есть все предпосылки — компартия, несмотря на последствия катастрофически тяжёлой войны, занималась подготовкой экономического плацдарма.
— Это же отличные новости! — обрадованно воскликнул Жириновский. — Значит, и за космодромом дело не заржавеет?
— Пока что, лучше не обнадёживаться, — покачав головой, произнёс Бессмертных. — Генсек Нгуен может воспринять это совсем не так, как можно ожидать. Вьетнамское общество сильно отличается от нашего и люди там готовы сколько угодно долго жить плохо, но зато независимо. Это закрытое общество и к нему требуется особый подход.
— Так Хамидулин там на что? — спросил Жириновский. — Пусть аккуратно пощупает почву и добьётся для нас строительства космодрома. Да Вьетнам о таком и мечтать не мог! Кто ещё, пребывая в своём уме, откажется от бесплатного космодрома и собственной космической программы?
Вьетнам — это, пожалуй, лучшая страна Социалистического блока, в которой можно построить космодром. Строить её лучше неподалёку от военной базы Камрань, расположенной на 11°57' северной широты. Байконур расположен на 45°37' северной широты, что не очень хорошо, но терпимо.
Всё дело в линейной скорости вращения Земли, максимальное значение которой достигается на экваторе. На широте Байконура линейная скорость вращения Земли равна 323 метрам в секунду, а на широте гипотетического космодрома во Вьетнаме она будет равна 455 метрам в секунду.
При запуске ракеты на восток, она получит чуть больше «бесплатного» импульса, что позволит либо повысить полезную нагрузку, либо потратить меньше топлива, что, в любом случае, ведёт к удешевлению запусков.
Учитывая масштабы советской космической программы, ей очень нужен космодром где-то на экваторе или как можно ближе к нему, а логистика — это решаемая проблема.
В Южном Йемене, например, уже строится космодром Аден, будущая национальная гордость йеменцев. Там построен новый аэродром, длина взлётно-посадочной полосы которого равна пяти с половиной километрам.
Этот аэродром необходим для принятия самолётов Ан-225, коих уже построено шесть единиц, специально под будущие задачи. Они регулярно летают в Южный Йемен, доставляя туда крупногабаритные грузы и вызывая восторг у местных жителей, которые никогда не видели таких гигантских самолётов.
Космодром Аден тоже неплох, так как он находится на 12°51' северной широты, что сильно лучше, чем в Байконуре, но Южный Йемен выбрали только из-за того, что с Вьетнамом всё никак не получалось.
В НДРЙ к власти пришёл новый президент и генсек — Омар Халед аль-Гахваши, а Али Салем аль-Бейд мирно ушёл на пенсию. Обновлённое руководство санкционировано Москвой, поэтому политический курс Южного Йемена почти не изменился. Единственное, аль-Гахваши начал переговоры с Северным Йеменом, от которых упорно отказывался аль-Бейд.
У йеменцев давно есть национальная идея об объединении, но Али Салем аль-Бейд опасался за свою власть, как и Али Абдалла Салех, всё так же возглавляющий Северный Йемен. И только Омар Халед готов двигать это дело с мёртвой точки, так как объединение стран даст больше рабочих рук, больше природных ресурсов и, что самое главное, увеличит полезность Йемена в глазах Москвы.
В настоящий момент, товары из Южного Йемена составляют около 1,9 % от советского импорта, который, по последним данным, равен 761 миллиарду рублей, то