Дмитрий Виконтов - Родиться в Вифлееме [СИ]
«МАНЕВР ЗАВЕРШЕН. ПОГРЕШНОСТЬ МАНЕВРА — МЕНЕЕ 0,01 %. ДИСТАНЦИЯ ДО АРК „МОЛОХ“ — 720 МЕТРОВ», — не знай Вещунья, что в навкомах отсутствовала даже тень разума, точно бы решила, что компьютер «Ворона» гордиться проделанной работой. — «УГРОЖАЮЩИХ ОБЪЕКТОВ НЕ ЗАФИКСИРОВАНО».
— Звено? — заставив погаснуть сообщение навкома, спросила девушка. Визор показал десять зеленых кличек, и тут же передал успокоительный сигнал с десантного модуля. Мельком глянув на данные по запасам свободного хода звена, Вещунья подняла голову, смотря на закрывшую звезды махину «над» ними.
Теперь, когда до второго корабля прикрытия боевой базы было, что называется рукой подать, сканеры истребителей выдали изображение не хуже картинки со «Жнеца». И то, что повисло перед каждым пилотом, звена не уменьшало тревоги людей — скорее наоборот, потому что, судя по внешнему облику корабля, с «Молохом» все было в порядке.
Если забыть про сброшенный ангар.
Корабль молчал, никак не реагируя на жмущиеся к нему крохотные корабли. Пятое поколение АРК унаследовало несущую конструкцию от своего предшественника с минимальными изменениями: перевернутая треугольная призма с усеченными ребрами длиной в тысячу сто метров. Первые два поколения «арок» (носивших тогда гордое, а теперь кажущееся смешным, наименование «ударных крейсеров») достойно себя показали во время Двухлетней войны. Но катастрофа приграничных сражений с финальным итогом в виде Фурсанской бойни наглядно продемонстрировали, что их время прошло. В спешке переработанный один из перспективных проектов так и пошел в серию с кучей детских болячек, самой серьезной из которых были регулярные проблемы с перераспределением энергии — и все же, именно третье поколение вынесло на себе тяжесть Цереры и Алос-12. И лишь после освобождения Фурсана с верфей над Марсом сошел прототип проекта «Миштраль» — как будто в качестве компенсации за все проблемы с третьим поколением АРК, оказавшийся на редкость удачным кораблем.
Так что ничего удивительного в решении конструкторов Конфедерации почти ничего не менять в конструкции «арки» не было. Основные доводки крылись внутри темно-серого корпуса — и как раз одна из самых крупных плавала в вакууме на расстоянии всего полутора-двух километров. Корабли проекта «Миштраль», получив ангары со звеном космолетов в нагрузку, заодно и получили систему аварийного сброса самих ангаров, хранилищ и двух уровней над ними. Целесообразность такого новшества (со всеми сложностями «катапульты» одной пятой корабля) и поныне вызывала сомнения, особенно учитывая, как помнилось Вещунье, что за все время к ней ни разу не прибегали. Так что, не будь все так паскудно, можно было бы гордиться: первый в истории Космофлота сброс ангаров в бою.
Но гордиться или смеяться не хотелось. От корабля и плывущего под ним здоровенной «пирамиды» с изломанным, бездонно-темным основанием веяло чем-то очень нехорошим.
Все звено молчало, настороженно приглядываясь к кораблю. Во время полуторачасового разгона они строили гипотезы, выдвигали предположения, спорили о деталях, но никто не предполагал, что им встретится такой «Молох»: почти невредимый и безмолвный. В чем-то, призналась себе Вещунья, было бы проще, открой по ним с «арки» огонь или обнаружь они поблизости тэш’шский корабль — с таким они привыкли иметь дело.
— Что с «личинкой»? — вдруг затянувшееся молчание стало нервировать девушку. Одно движение рукояткой и распределителем мощности — и ее «Ворон» начал плавно подниматься к «Молоху». Пузатый десантный модуль тем временем спокойно работал по заданной кем-то из пары Киборг-Тихоня программе: проплыл между двумя «Стрелами», выдвигая сперва захваты-амортизаторы, а с секундной задержкой — тонкие, обманчиво хрупкие причальные фермы. Зря, вообще-то: Вещунье не улыбалось собрать все космолеты звена вокруг этой толстой бочки, если их можно прекрасно разместить на броне «Молоха». Зато десантный модуль стал напоминать странное, слегка забавное насекомое с непомерно раздувшимся брюшком.
Синяя точка на радаре отделилась от десантного бота: зонд занимал позицию для старта к «Гетману Хмельницкому»; поймав взгляд пилота, визор передал сигнал навкому. Последний начал создавать вспомогательный экран, но Вещунья остановила потуги компьютера «Ворона»: внешний вид зонда она помнила прекрасно и не собиралась смотреть на двухметровое черное яйцо с шаром разгонного модуля позади.
— Проникла внутрь; канал в броне запломбирован — утечки воздуха нет, — отчитался Черныш. Над проектором навкома «Ворона» — как и в каждом космолете звена — появилась изображение «Молоха». У девушки на миг мелькнула мысль, что теперь корабль походил на пару массивных, затупившихся клыков неведомого монстра, соединенных тонкой нитью «перемычки» двух палуб оставшихся после сброса ангаров. А вкупе с отделившимся пирамидальной секцией изображение «арки» выглядело злым, угрюмым оскалом растворившегося среди тьмы и миллионов неподвижных, холодных точек звезд монстра.
Зеленая точка призывно мигнула совсем рядом с кормовой частью «Молоха». Схема АРК повернулась вокруг своей оси, потом навком убрал все, кроме «перемычки» и прилегающих к ней палуб. Изображение укрупнилось, позволяя разглядеть отдельные отсеки. Отметка «личинка» горела метрах в сорока от спуска с первой палубы к одному из двух транспортных узлов в этой части «арки» — второй узел был ниже на шесть палуб, практически в самом низу корабля. По плану должен был быть и третий узел, примерно на уровне центральной оси «Молоха», но о нем напоминали только красные отметки на ведущих в вакуум и закупоренных тоннелях.
Вещунья, закончив изучать схему, вызвала пилота «Жнеца»:
— Значит, атмосфера есть?
— Да. Давление 93 % от нормы, но есть проблема — отключена рециркуляция. Уровень СО2 пока в порядке, нет посторонних примесей, нет опасных микроорганизмов — можно ходить без шлемов.
— Странно, реграв работает — вот, сканер не даст соврать — почему же они подачу воздуха отключили? — Мурена выразила вертевшийся в голове у Вещуньи вопрос. — Если ни газов, ни бактерий…
— Нам известных, — напомнил о себе Псих. — Вещунья, как бы мне шлем не надоел, но без анализатора лучше не рисковать.
— А никто и не собирается — пока, по крайней мере, хоть что-то не прояснится. Черныш, давай дальше — надеюсь, это были все плохие новости, — вполголоса произнесла под нос девушка, но пилот «Жнеца» ее услышал.
— Вообще-то, это были хорошие новости. Освещение на первой палубе отключено — ни основного, ни аварийного, только фосфоресцирующие маркеры на стенах видны. Командная сеть отсутствует, информационная сеть отсутствует, в энергосети палубы нет питания — ничего и не работает. Температура 14 градусов выше нуля — или кому-то слишком жарко, или накрылась вся система жизнеобеспечения. Гравитация на первой палубе — одна седьмая от нормы, но тут-то все понятно…