Дмитрий Виконтов - Родиться в Вифлееме [СИ]

Навигатор еще на миг ушел в работу с визором.

— Готово. Разрешите идти, сэр?

— Свободны. Майор, — только Каас повернулся к ступеньке с «гнезда», как его остановил негромкий возглас командора. — Вы и ваши ребята — молодцы. Хорошая работа.

— Спасибо, сэр. Жаль, что это все, что мы смогли сделать.

— Этого достаточно. Будет что-то еще — докладывайте немедленно.

— Есть, сэр, — и в голосе, и на лице грузного навигатора явственно читалось удовольствие от заслуженной похвалы. Для очень многих — если не вообще всех — на боевой базе быть отмеченным «их стариком» значило зачастую больше, чем иная побрякушка от Военного Совета.

Фарбах смотрел, как Каас идет к своему месту, практически на противоположной стороне мостика. Слабо улыбнулся:

— С этими мальчишками и девчонками я иногда себя чувствую на все свои годы… — хмыкнул и протянул руку к развернувшейся над пультом клавиатуре. — Ну, давайте посмотрим, что там Вещунья нам вещает…

Корабль появился неожиданно.

Они ждали его, жадно вглядываясь в вечную ночь космоса, следя за отсчетом секунд навкомов, то и дело переключаясь на гравидетекторы, чтобы лишний раз проверить точность курса — и все равно он вынырнул на обзорный экран внезапно. Как Летучий Голландец, тающийся в пелене бури, так и этот корабль, казалось, до последнего мига терпеливо выжидал за иссиня-черной завесой усыпанной алмазами звезд. И лишь когда сканеры обзорных экранов наконец-то нащупали его массивный корпус, он позволил себе выплыть из черноты, отобразившись на обзорных экранах звена желто-зеленым силуэтом, практически лишенным подробных деталей — здесь, в шести с немалым хвостиком миллиардов километров от тускло-алой звезды сканерам «Стрел» и «Воронов» приходилось нелегко. Благо единственному в звене «Жнецу» отсутствие достаточных для освещения корабля источников света мешало меньше, так что изображение на экранах космолетов большей частью состояло из реконструкции «Жнеца», дополненной данными со сканеров истребителей.

В сферах радаров две точки, почти сливающиеся в жирное синее пятно, висели ниже плоскости выпущенного с боевой базы звена. Ничего, в общем-то, удивительного, так как после первого сигнала со сканеров, обнаруживших по курсу массивный объект, всему звену пришлось слегка попотеть, чтобы с минимальной погрешностью выйти на цель. А без малого двадцатиминутное торможение на 4–7g не очень-то способствовало точности навигации — особенно, если приходится лететь без ориентиров, полагаясь только на расчеты навкомов.

И удачу.

— Минус сорок километров в секунду относительно базы, — коммуникатор «Ворона» донес второго пилота в звене. — Хотел бы знать, что себе навигаторы думали, коль нас так разнесло…

— Псих, навигаторам наш старик займется, — лидер звена не отрывала взгляда от выделенного белым маркером «Молоха». Две трети звена шли разреженным строем у края малого периметра «арки», единственный их «Жнец» и три «Стрелы», тянущие десантный модуль, держались поодаль. — Черныш?

Плечи и шея отозвались тупой, тягучей болью, стоило ей повернуться, чтобы посмотреть на оконтуренного зеленой линией «Жнеца» — их глаза и уши в этом вылете. Компенсаторы — компенсаторами, тренировки — тренировками, и все же треть часа, пока перегрузка вдавливала их в мягкие кресла, стискивала груди, мешала нормально дышать — совсем не мед.

— Тихо, — коммуникатор передал неторопливый, глуховатый голос Черныша с его неподражаемой манерой проглатывать окончания и смягчать твердые звуки, насколько это вообще возможно: знаменитый на всю Конфедерацию выговор выходцев с Ордаля — не очень большой, но далеко и не маленькой колонии на окраинах Тай-Сейна. Она не знала, почему именно на этой планете — холодной, негостеприимной, бедной плодородными почвами и со скудной экосистемой — вообще появилась колония, почему разрослась и сохранилась, откуда взялся этот говор, да и много других «почему» — капитан Хаутасен, которого все сослуживцы предпочитали звать Чернышом, про Ордаль рассказывать не любил. — На всех каналах тихо. Маяк молчит. Опознавательного кода нет. Нас не сканируют…

— …орудия не наводят, — ее напарник, естественно, кто же еще?

— Псих!

— Все молчу-молчу… хотя нет, не молчу. Вещунья, у нас скорость расхождения с «Молохом» еще полкилометра. И мы вот-вот начнем отрываться.

— Вижу, — рассеяно ответила девушка, изучая предложенные навкомом варианты. Проще всего, разумеется, было бы уравнять импульсы раньше, едва АРК появилась в радарных сферах, но отсутствие ответа на вызовы заставляло ожидать худшего и не спешить с торможением. — Звено, принимайте данные для маневра. Не перестраиваемся, идем как есть. Черныш вместе с Жеской[13] — у вас навкомы включат двигатели с опозданием на две секунды. Черныш — делай, что хочешь, но мне нужны результаты. Хоть какие-то!

— Если нужны результаты — можно отправить Психа на разведку, — невзирая на флегматичный характер, в карман за словом Черныш, если что, не лез.

— Да, можно… — но прежде чем обрадованный идеей Псих выдвинул сам себя в добровольцы, Вещунья решительно перебила напарника.

— Можно последовать совету нашего старика и назначить тебя в дальний патруль. Полетишь вместо зонда с докладом назад. Устраивает? Вижу, что нет. Теперь ты, Черныш…

— Вещунья, я не волшебник, а «нетопырь» — не база с ее сканерами. Тебе нужны данные — я еще полчаса назад предложил пустить «личинку». Перед полковником, если хочешь, сам извинюсь за идею. Мы пока под хорошим углом; немного скорость сближения великовата, но «личинка» крепкая — выдержит.

На сформированном визором экране связи замерцала кличка «Жеска»:

— Будет весело с «личинкой», если у них лишь накрылась связь и реграв…

— Ты знаешь, что в таких случаях делают, — Чернышу его идея запустить «личинку» нравилась и отступать он не собирался. — Видишь где-то хоть один их зонд или космолет?

— Я целый ангар вижу — их там полно.

«А вот ангар — это уже не по правилам», — подумала Вещунья, пробуя разглядеть на три четверти заслоненную корпусом «Молоха» и дрейфующую под ним огромную треугольную секцию, вмещавшую ангары, хранилищ и отсеков ТехСлужбы, которые отводились под обслуживание всего летного хозяйства «арки». Причин, по которым полковник Хейор мог отделить ангарную секцию, Вещунья могла насчитать две или три — и ни одна не выглядела правдоподобной в их ситуации.

— Заражение, пожар или разгерметизация, — Псих думал похожим образом. — Я не помню, чтобы «Молох» словил перед прыжком много снарядов — это «Авангарду» не повезло.