Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— В любом случае, дорогие товарищи, — произнёс Владимир в заключение. — Космос уже наш. Он советский.

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Звёздный городок, Центр подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, 10 июня 2001 года*

— Ножки-то держат хоть? — поинтересовался Владимир.

— Уже начинают, постепенно… — ответил Геннадий.

— Ты похудел — неужто плохо кормили? — спросил Жириновский.

— Нормально кормили, но упахивался, как вол, — ответил Орлов. — Зато это ценнейший жизненный опыт…

Он вернулся на Землю 27 мая — прилетел в «Урагане», доставившем 850 килограммов продукции «Мира-2». Двое суток он был совсем никакой, так как мышцы отвыкли от гравитации, а сейчас он оклемался, и стало можно посещать его.

Теперь Геннадия ждут звания Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда — за беспримерную и упорную работу на орбитальных производствах.

— Знаю, что было тяжело, — произнёс Жириновский, приложившись к стакану томатного сока. — Но ты теперь один такой — единственный в истории человечества бывший руководитель страны, побывавший в космосе и проведший там столько времени. Сколько ты там провёл?

— 186 суток, — ответил Орлов. — Отвык от гравитации…

— Ещё разок слетать не желаешь? — с подначкой спросил Владимир. — На «Мир-3», конечно же.

— Разрешат — слетаю, — уверенно ответил Геннадий. — Хоть на год — там же будет всё новое. И работа будет масштабнее — я только рад такому.

— Не успел вернуться, а уже назад хочется… — произнёс Жириновский. — Тюбики с женщинами сильно понравились?

— Я все наборы перелопатил — так и не нашёл, ха-ха! — сказал Геннадий и рассмеялся. — Нет, назад хочется потому, что там команда — когда тебя и бесконечный космос отделяют восемь миллиметров титанового сплава, между людьми образуется особая товарищеская связь. Я никогда в жизни не работал в условиях, когда ничего больше по-настоящему не важно, кроме работы, ради которой мы прибыли на станцию. Это уникальное ощущение — настоящее равенство всех перед смертельным космосом, ждущим за обшивкой.

— Ну и на «Шквале» прокатиться, наверное, дорогого стоит? — спросил Жириновский.

— Только ради более частых миссий на «Шквале» готов отправиться на «Мир-3» сразу после его запуска, — заявил Орлов. — Это просто фантастика, Вольфыч! Ходить на буксире по орбите, ловить неисправные спутники, проводить техосмотр телескопа — воспоминания на всю жизнь!

— Хм… — хмыкнул Жириновский, испытывающий в этот момент чёрную зависть. — Надо было, всё-таки, Гаськова баллотировать в президенты…

— Чего уж жалеть-то? — спросил Геннадий. — Сделанного не воротишь. Хотя с тобой на «Мире-2» было бы гораздо веселее!

Он взял со столика пластиковый пакетик с абрикосовым соком, отпил из него и отпустил. Пакетик упал на пол и частично расплескал содержимое.

— Зараза… — с досадой произнёс Орлов.

— Поскорее привыкай к Земле, — усмехнувшись, посоветовал Жириновский, поднявший пакетик и бросивший его в урну для мусора. — Здесь совсем другие правила!

— Ага… — ответил Геннадий.

Он сидит в кресле-каталке, так как заново учится ходить. Острый период, начинающийся сразу после возвращения на Землю, занимает чуть больше недели, а затем начинается реабилитация.

Врачи говорят, что Орлов пережил острый период без осложнений, поэтому с понедельника начинается его интенсивная реабилитация. У профессиональных космонавтов острый период проходит за 3–7 дней, но возраст у Орлова уже не тот, поэтому и период ему продлили.

— Вам нужно поторопиться с «Миром-3», — произнёс он. — «Мир-2» хорош, но я всё время чувствовал, что потенциал замысла реализован не до конца. Надо было тогда, когда ещё только планировали запускать «Мир-2», не пожалеть денег и времени — надо было сразу делать его большим.

— Мы же тогда не до конца понимали всех нюансов орбитального производства — мы первые, кто этим вообще занимается, — возразил ему Владимир. — Зато теперь «Мир-3» будет построен с учётом всех недоработок, по-настоящему масштабным.

«Мир-3» не станет грандиозным прорывом, каким стал «Мир-2», и уж точно он не потеснит с пьедестала грандиозности «Циолковского», зато он существенно масштабирует уже достигнутое.

Каждый грамм орбитальной продукции существенно подешевеет, за счёт эффекта масштаба, а это увеличит масштабы электронного производства и увеличит отрыв от всех имеющихся конкурентов.

Ничего принципиально нового на новой станции не ожидается: даже полностью автоматический производственный модуль, запланированный для «Мира-3», будет не совсем новым, так как его компоненты сейчас испытываются на «Мире-2». До конца не понятно, удастся ли реализовать полностью автоматическое производство в модуле, но если получится, то будет произведена разработка таких модулей для обоих «Миров».

Если с автоматизацией будет достигнут успех, то это повлечёт за собой переоборудование обеих станций на полную автоматику производства — даже самые подготовленные и мотивированные люди иногда ошибаются, а вот грамотно спроектированная и настроенная автоматика не ошибается никогда…

Ну и немаловажным фактором будет сокращение численности экипажа станций — это существенно снизит нагрузку на систему жизнеобеспечения, а также создаст возможность введения протоколов работы в более агрессивных режимах, опасных для человека, но безопасных для оборудования, что даст увеличение объёмов выхода продукта.

Впрочем, наиболее важным, в вопросе увеличения масштабов производства, Жириновский считает новые печи: они позволят выращивать кристаллы диаметром до 650 миллиметров и длиной до 2,5 метров. Это позволит существенно нарастить объёмы производства — количество годного для производства процессоров материала должно увеличиться втрое.

Также новый диаметр кристаллов позволит производить самые большие в мире процессоры, как бы это абсурдно, на первый взгляд, ни выглядело — такие нужны для суперкомпьютеров и серверов, а также для новейшей военной техники.

— Станция очень нужна… — произнёс Жириновский, задумчиво глядя в окно. — Ничего, построим и запустим — никуда не денется…

— Так сколько «Шквалов» планируется в орбитальном доке? — спросил Орлов.

— Минимум — три, — ответил Владимир. — Сначала хотели два, но объёмы работ на орбите слишком велик, поэтому нужен третий. Например, лазерные платформы нужно будет тягать между орбитами и менять на них цистерны. Да и неисправные спутники ловить мы никогда не перестанем — нужно увеличивать экономию.

«Шквал» выполнил 11 операций по эвакуации неисправных спутников, в ходе которых он доставил на «Мир-2» 24 спутника, что дало суммарную экономию в 9,6 миллиардов рублей — как правило, неисправности являются устранимыми прямо на орбите, но восемь спутников потребовали возвращения