Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Он рассмотрел недоумевающих рокеров тяжёлым взглядом.
— Вы что, думаете, что у нас до сих пор на дворе хрущёвско-горбачёвские времена, когда можно не ставить общественность в известность? — спросил он. — Вся страна давно посвящена в подробности и всё уже давно обсудила на всех кухнях всех квартир, по старой привычке, а вы чем занимались всё это время?
— Я был там, — поделился Юрий Шевчук.
— Я знаю, — усмехнувшись, сказал на это Жириновский. — Но остальные почему не интересовались? Вы чем занимаетесь? Какие у вас ценности в этой жизни? У нас демократическое государство — никто тебе информацию не разжуёт и в рот не положит! Надо интересоваться, чем живёт страна! Если не интересуешься, если не следишь за тем, чем занимаются избранники народа, то потом не удивляйся, что всё происходит без твоего ведома!
Ему известно, чем «занимался» Егор Летов в прошлом году — сначала он попал в вытрезвитель, где его стабилизировали, а затем, после медобследования с участием психиатра-нарколога, его направили в центр реабилитации от зависимостей, в котором он провёл семь месяцев. С тех пор Летов хмур и депрессивен, но зато не пьёт.
Собратом по несчастью Летова является также Крупнов — они проходили реабилитацию вместе, но Крупнов завершил её на два месяца раньше.
И он тоже попал на реабилитацию через вытрезвитель, правда, если Летов начал буянить на концерте, то Крупнов нарушил общественное спокойствие в одном из ресторанов в центре Москвы.
— Товарищи! — воззвал Жириновский. — Если вы не будете заниматься политикой, то политика будет заниматься вами — третьего исхода не бывает! Интересуйтесь, участвуйте! Больше нигде на планете нет такого политического режима, в котором люди могут настолько сильно вовлекаться в управление страной — только у нас! Как завещал великий Ленин — так мы и сделали! Ладно, задавайте ещё вопросы.
— Я хочу спросить о «Мире-3», — сказал Кипелов. — Владимир Вольфович — когда?
— Это секретная информация, — ответил Жириновский. — Но можете не сомневаться: когда будет — тогда точно не пропустите. Впервые в истории СССР, будут организованы туры на Байконур — все желающие смогут прилететь или приехать, чтобы посмотреть на запуск первых модулей орбитальной станции. И там будет на что посмотреть. Но когда — этого я раскрыть не могу, по соображениям безопасности.
Советские граждане просто обожают отечественную космическую программу, поэтому Управление идеологии ГКО рекомендует приобщать их к запускам, что должно дополнительно укрепить и без того сильную сплочённость советского народа.
— Возможно, будут организованы концертные площадки — это нужно уточнять у ГКО, — добавил Владимир. — Но, опять же, станет известно позже. Может, о музыке поговорим или вам более интересно о политике?
— О космосе, — сказала Яна Дягилева. — Можно ли ожидать, что когда-нибудь в космос полетят обычные люди, а не американские миллиардеры?
— Это хороший вопрос, — улыбнувшись, ответил Жириновский. — Ожидать можно — эта тема обсуждается Совмином. Не знаю, к чему мы придём в итоге, но, к сегодняшнему дню, предварительно видится всесоюзный конкурс. Отбор по критерию пригодности по возрасту и здоровью. Но, опять же, рановато об этом говорить и о подробностях сообщат позднее, когда всё будет готово.
— А зачем? — спросил Летов.
— А затем, что мы можем, — ответил Владимир. — Кому-то повезёт и он отправится в космос — плохо, что ли? Тем более, что наши граждане будут иметь право посетить «Мир-2» — ни один миллиардер, ни за какие деньги, не может попасть туда.
— А почему вообще эти миллиардеры летают в космос на наших ракетах? — спросила Дягилева.
— Деньги, — честно ответил Жириновский. — Взятие на борт иностранных миллиардеров экономически оправданно. Если смотреть сугубо с точки зрения экономики, для нас эти запуски становятся бесплатными, то есть, оплаченными из чужого кармана. Никто на планете Земля не оказывает подобного рода услуг — мы единственные такие, поэтому спрос стабилен.
— Но это звучит, как капитализм, — нахмурившись, сказала Дягилева.
— Да пусть звучит хоть как феодализм, милочка! — ответил на это Владимир. — Мы должны рационально и эффективно использовать все имеющиеся возможности. Для нас нет ничего важнее, чем космическая программа: все эти компьютеры, телефоны, вся эта цифровизация, все эти промышленные роботы — это прямой результат наших инвестиций в космическую отрасль. И дальше будет только больше результатов!
— А что американцы, Владимир Вольфович? — спросил ведущий.
— Ха-ха, а они всё так же отстают! — сообщил ему повеселевший Жириновский. — Ракеты, похожей хотя бы на «Энергию», у них как не было, так и нет, насколько мне известно. Своей орбитальной станции у них тоже нет. Можно утверждать, что мы победили в космической гонке, так как они нас уже не догонят. Они могут очень сильно постараться, конечно, но догнать нас, всё равно, не получится, потому что мы не будем останавливаться. Дальше будет «Мир-3», затем Луна, а после неё — Марс.
Он не видит особого смысла в лунной базе, так как ему не очень понятно, что с неё можно получить, кроме постоянных и огромных расходов.
Учёные говорят о гелии-3, но ядерщики уже объяснили Жириновскому, что это сугубо теоретическая перспектива — непонятно, как решить целый ряд фундаментальных проблем, препятствующих его применению.
Но и это, как оказалось, не главная проблема, потому что гелий-3 нужен и для других задач. Главная проблема — как его добывать из лунного реголита. В одной тонне реголита содержатся от 1 до 10 граммов гелия-3, что не было бы большой проблемой, происходи его добыча на Земле, но добывать его предстоит на Луне, в очень тяжёлых условиях, поэтому выглядит всё это, в данный момент, малореально.
Поэтому-то лунная база — это больше престижный проект, с некоторыми перспективами, робко маячащими на горизонте десятилетий. Без неё не будет Марса, но и Марс тоже нужен больше для престижа — это