Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 7 июня 2000 года*
Позавчера Владимир летал на космодром Байконур, чтобы посмотреть на запуск «Урагана» с очередной партией лазерных спутников.
Советская армия очень хочет глобальную сеть лазерной связи, иммунной к РЭБ и позволяющей осуществлять управление БПЛА в любой точке мира, что очень важно, учитывая запланированный флот «мирных» контейнеровозов.
Этот флот из полутора сотен судов, по сути, должен стать мобильной площадкой для запуска БПЛА-камикадзе «Герат-3», что позволит применять их где угодно.
В условиях полномасштабной войны, этот флот станет одним из компонентов для нанесения практически неотразимых ударов по территории США.
Постоянно наносить ущерб инфраструктуре США это не позволит, так как американский ВМФ быстро начнёт топить всё, что плавает слишком подозрительно, но первые удары нанесут сокрушительный и деморализующий урон, так как потенциальный противник точно не ждёт ничего подобного.
Но управление БПЛА — это далеко не единственное назначение группировки новых спутников.
Ещё это очень надёжная и быстрая система связи, исключающая перехват — связь с подводными лодками, авианесущими крейсерами и разведывательными самолётами станет беспрецедентно секретной.
Двенадцать спутников уже встали на свои орбиты и дают определённое покрытие, но армия хочет группировку уже не из 120, а из, как минимум, 200 спутников. Но идеальным сценарием она видит 400 спутников, для постоянной глобальной лазерной связи. Увы, но это невозможно экономически, поэтому наращивание группировки до достижения идеального, по версии Советской армии, количества, займёт примерно восемь лет.
«Космонавты и так жалуются», — вспомнил Жириновский слова Юрия Семёнова. — «Зашиваются там, на орбите: только провели техобслуживание производственных модулей, как уже пора грузить в „Шквал“ спутники и отправляться на нём в космос, чтобы расставить их по местам. А потом снова на „Мир-2“, чтобы чуть передохнуть».
Из-за чрезмерной загруженности экипажа, скоро на «Мир-2» отправят дополнительных космонавтов — желающих полно, поэтому дефицита кадров не предвидится.
То, что работа на «Мире-2» и на орбите будет почти непрерывной, было известно заранее, потому что всё это делалось не на авось, а с тщательным планированием, но масштаб, явно, был недооценён, а выносливость и психическая стойкость космонавтов была переоценена.
В конструкцию уже проектируемого «Мира-3», существующего, пока что, только в качестве трёхмерной модели в суперкомпьютере в Королёве, закладывается жилой модуль большего размера, рассчитанный на постоянное обитание сразу 20 космонавтов, но некоторые конструкторы считают, что и этого будет мало.
«Мир-3» обещает стать чем-то грандиозным — его планируется сделать просто огромным, с итоговой массой в 3200 тонн, десятками производственных модулей, а также орбитальным доком, предусматривающим сборку корабля для лунной экспедиции.
План строительства «Мира-3» предполагает, что первоначально он будет иметь рабочую массу в 1200 тонн, а до 3200 тонн его будут утяжелять в течение следующих 10 лет, по мере ввода в эксплуатацию производственных модулей. Но орбитальный док предполагается установить как можно раньше, чтобы не тормозилась лунная программа.
В орбитальном доке «Мира-2» тоже можно собрать корабль для путешествия к Луне, пусть и меньше размером, но этого никто не позволит, так как у этого дока очередь работ на полтора десятилетия вперёд и под такую малоактуальную задачу его выделять не будут.
«Да и дорого это — экспедиция на Луну», — подумал Жириновский, заходя в актовый зал. — «Не ко времени».
Он сам пожалел, что дал согласие на лекцию для студентов из институтов со всех союзных республик и союзных государств.
Как только он вышел на сцену, сразу же начались бурные аплодисменты, которые стихли, когда он подошёл к кафедре.
— Здравствуйте, дорогие товарищи! — заговорил он.
Ему ответил громкий и слитный вопль, в котором можно расслышать ответное приветствие — в актовом зале собрались более семи тысяч человек, что явно больше расчётного количества, так как свободных мест нет, а некоторые люди сидят и стоят между рядами.
— Тему лекции вы выбрали сами, большинством… — произнёс Жириновский, когда зал снова стих. — В результате голосования на президентском сайте, вами была выбрана тема «Перспективы развития советской робототехники» — воля ваша, товарищи студенты…
Его старые лекции затрагивают весь перечень тем из календарно-тематического плана любого советского замполита, но подаются в более живой манере — записаны они все в 80-е годы, в Афганистане.
Но то ли это такой топорный подхалимаж, то ли лекции, действительно, удачные, но он заметил одно — эти записи до сих пор показывают в институтах, школах, а некоторое время, в начале 90-х, даже крутили по ЦТ.
— Что ж, тогда начнём о перспективах, так сказать… — вновь заговорил Владимир. — А перспективы у советской робототехники грандиозные! Наша страна, в далёком 90-м году, сразу после того, как я был избран президентом Советского Союза, взяла курс на автоматизацию и цифровизацию промышленности — сегодня, чуть больше, чем через десять лет, вы сами видите, к чему это нас всех привело. Штатная численность сотрудников на заводах сократилась в 10–15 раз, а местами и в 20 раз! То, что раньше делали тысячи, теперь делают сотни людей — это торжество научной организации производства! Гибкие поточные системы, станки с ЧПУ, роботы-манипуляторы — всё это было разработано ещё в 80-е годы и даже, местами, внедрялось, но именно с 90-го года внедрение начало обретать массовый характер! Только тогда мы начали модернизацию промышленности — практически на последние деньги! Я не шучу — денег тогда не было вообще, а мы были всем вокруг должны! Политика Горбачёва и его клики вела нашу страну к гибели — к деградации, к разгулу дикого капитализма, к циничности, вероломству и нормализованному безумию! И если бы не группа решительных героев… Но это я отвлёкся…
Он сделал паузу и поправил галстук.
— Итак, первым этапом стала автоматизация и цифровизация, — продолжил он. — Автоматизация — это такой процесс, который, в принципе, не завершится никогда, потому что каждый год выходят всё более точные станки и манипуляторы и более адаптивные гибкие поточные системы — всё это непрерывно внедряется на производствах, чтобы выжимать дополнительные проценты или даже доли процентов эффективности. Но следующий шаг — это полноценная роботизация, с теми самыми человекоподобными роботами, о которых я как-то сдуру ляпнул в восемьдесят шестом году! Как я и говорил тогда, во время лекции в славном городе Пули-Хумри, разработка роботов — это не вопрос из разряда «если», а вопрос из разряда «когда». И это «когда», к сожалению, ещё не наступило — имеется множество проблем технического характера, которые не позволяют разработать функциональную модель! Но не надо