Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Конструкторы обещали нечто грандиозное, но это были те самые туполевцы, которые обещали фантастический Ту-2000, способный взлетать чуть ли не в космос, поэтому итоговые характеристики сначала УБПЛА Ту-305, а затем и Ту-305М, оказались скромнее расчётных.
И всё же, изделие испытали и приняли на вооружение, поэтому на секретных складах в тайге и горах хранятся 1700 Ту-305М, а рядом с ними хранятся 2500 БПЛА Ту-1075 «Перформанс», имитирующие оригинальный Ту-305М, но стоящие многократно дешевле.
«Перформансы» — это обманки, которые будут запускаться вместе с реальными ударными БПЛА, чтобы создать множество ложных целей и перегрузить систему ПВО.
В случае войны, это станет одним из немаловажных компонентов первой фазы скорейшего выведения европейской части НАТО из войны.
Но основным компонентом, конечно же, станут БПЛА-камикадзе «Герат-1» — их уже накоплено на складах 10 тысяч единиц, «Герат-2» — этих на складах уже 4000 единицы, и новейшие «Герат-3» — этих накоплено всего около 1200 единиц. Количество старших моделей постепенно сокращается, так как БПЛА «Герат-3» не производят с нуля, а получают путём доведения предыдущих моделей до нового стандарта — мощнее двигатель, больше масса боевой части и более совершенная электроника.
С таким военным бюджетом, как у СССР, можно было бы сделать запасы БПЛА-камикадзе на десятилетия вперёд, но бюджет расходуется на более важные статьи — на интенсивную подготовку личного состава, производство новейшей техники, создание запасов вооружений и боеприпасов, ввод в эксплуатацию новых и модернизация старых авианесущих крейсеров, а также на разработку новейших средств поражения и ядерного сдерживания.
«Возможно, нужно увеличить расходы на оборону до 10–12%», — подумал Жириновский, читая рапорт о ходе испытаний Ту-307М. — «Для этого придётся чуть-чуть сократить всё остальное и пожертвовать частью роста, но обстановка накаляется…»
Годовой рост ВВП будет неважен, если Союз проиграет в Третьей мировой. Владимиру проигрывать не хочется, поэтому он решил, что будет педалировать эту инициативу в Верховном Совете СССР.
«10,8 триллионов рублей…» — задумался Жириновский. — «32,01% от мирового ВВП…»
Некоторые западные экономисты уже дают очень близкие к этому значению оценки доли СССР в мировом ВВП, поэтому это, своего рода, международное признание факта.
Сотни огромных заводов и тысячи заводов поскромнее, возведённых за прошлое десятилетие, невозможно игнорировать — даже экологи фиксируют существенный рост углеродного следа, создаваемого СССР.
Запад больше не может в упор не видеть уже состоявшийся факт, поэтому вынужден признать, что советский вклад в мировой ВВП увеличился с 13–14%[59] в 1989 году, до примерно 32% в 1999 году.
В этом году доля станет ещё больше и так год за годом, до полного исчерпания промышленного потенциала.
Промежуточные экономические результаты этого года подтверждают, что к концу года можно будет зафиксировать рост ВВП на 14,1%, в соответствии с планом, а если это окончательно подтвердится в январе следующего года, то номинальный ВВП СССР составит 12 триллионов 364 миллиарда рублей.
Это уже имеет серьёзные последствия в мировом масштабе, которые все начали видеть: советские товары, естественным образом, доминируют в Восточной Европе, на Ближнем Востоке, в Африке, а также в некоторых странах Юго-Восточной Азии, тем самым отнимая кусок хлеба у ЕС, США, Японии, КНР и других производителей.
Такое не может нравиться крупному бизнесу, поэтому в США и ЕС всерьёз обсуждают заградительные санкции, под предлогом защиты отечественных производителей.
Это, очевидно, идеологическое поражение для Запада, но ничего другого уже и не сделаешь, потому что нынешнее положение дел ведёт к тому, что не за горами тот день, когда все товары на полках западных магазинов будут с ГОСТами…
Именно это является желаемым сценарием для Владимира — победить их эффективностью и масштабностью производства, уничтожив их бизнесы и поставив в полную экономическую зависимость от СССР.
Страны Восточной Европы, по естественным причинам, стали полигоном для испытания этой модели — им дешевле и выгоднее закупать товары в СССР, а тот может покрыть практически любые внешние запросы.
Магия Китая уже начинает, потихоньку, работать, поэтому западные товары остаются конкурентными, но с каждым годом эффект масштаба будет расти.
Всё дело в том, что новые заводы в СССР строятся сразу с максимально возможной автоматизацией и цифровизацией, потому что это новый стандарт и специально увеличивать ручной труд никто не будет, так как это глупо.
Металлургический завод с объёмом выпуска 5 миллионов тонн стали в год, в 80-е или в начале 90-х годов обеспечивал работой 20–30 тысяч человек, а сейчас все, без исключения, металлургические заводы, максимально автоматизированы и цифровизованы, поэтому на них трудятся 2–3 тысячи человек, то есть, достигнуто сокращение штата в 10 раз и это, в данный момент, разумный предел.
Советская чёрная металлургия представлена 48 крупными металлургическими комбинатами полного цикла, и 35 средними и малыми предприятиями, суммарно производящими 246,7 миллионов тонн стали в год.
Ближайшие конкуренты СССР по выплавке стали — это КНР и США, производящие 127,2 и 101,8 миллионов тонн стали в год, соответственно.
Но к концу этого года в эксплуатацию будут пущены ещё шесть крупных комбинатов полного цикла, пять средних и семь малых металлургических предприятий, в соответствии с генеральным планом. Они строились последние несколько лет и будут готовы почти одновременно.
Конечной целью ГКО в отрасли чёрной металлургии является рубеж в 460 миллионов тонн, чего будет достаточно для всех мыслимых целей народного хозяйства.
Но сейчас металла слишком мало, в связи с чем экспорт стали последовательно сокращается, потому что вся она нужна для инфраструктурного и военного строительства.
Рабочие для новых предприятий есть в избыточном количестве — они находятся в «резервной трудовой армии», то есть, сидят на пособиях, равных 85% от зарплаты на последнем рабочем месте и проходят курсы переподготовки под новое для них оборудование и новые стандарты труда.
«Это реальная промышленность», — подумал Жириновский. — «Никаких тебе избыточных услуг и стоимости интеллектуальных продуктов в ВВП».
В СССР доля услуг в ВВП составляет 42%, что точно подчёркивает индустриальный характер его экономики, тогда как в США они занимают 73% ВВП, а в КНР — 39%. Но у КНР 16% ВВП даёт сельское хозяйство, то есть, он ещё не избавился от аграрных оков, тормозящих его полномасштабную индустриализацию.
С услугами ведь есть проблемы: их очень трудно оценить, многие из услуг продаются не по рыночным ценам, качество их тоже далеко не всегда поддаётся точной оценке, поэтому они вносят искажение в оценку ВВП и никто не знает, в какую сторону.
«Но не у нас — у нас всё точно», — подумал Владимир, закрывая