Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Десять лет он отчаянно бился с нехваткой рабочих рук и, как сейчас отчётливо видно, сильно перестарался, поэтому с годами трудовые резервы будут только расти — им всем нужно будет давать какую-то работу.

В комплексе решений этой маячащей на горизонте проблемы, он видит новые рабочие места — информационные технологии, блогинг с монетизацией контента, всякие услуги в сфере косметического ухода, которые, де-факто, уже существуют, просто с ними никто не борется, но и не легализует, инфлюенсеры, которых нельзя сбрасывать со счетов и пускать на самотёк, разного рода сиделки и специалисты по уходу, так как население будет неизбежно стареть, а также сотни других новых профессий.

Естественно, всё это будет под полным государственным контролем, но это будет услугами — таким образом, ГКО планирует довести сферу услуг до 53% ВВП, что поглотит значительную часть избыточной рабочей силы.

В этот момент Владимира посетила одна неожиданная мысль.

«Если мы победим, если весь мир, в конце концов, станет частью Советского Союза, то миллиарды людей будут лишены необходимости каждый день бороться за кусок хлеба, и окажется, что они остались не у дел», — сформулировал он эту мысль. — «Тогда у нас, как у вида, не будет другого выхода, кроме как вырываться с нашей планеты и отправлять избыточное население на покорение новых миров. Не потому, что это красивая мечта, а просто потому, что людям будет нечего делать. Тогда это будет исторической необходимостью».

Всякой сверхдержаве, вычерпавшей свой потенциал развития, необходим свой фронтир. Но мир уже стал слишком маленьким, не осталось в нём неизведанных мест.

Сейчас существует лишь один фронтир, ждущий своего покорения — космос.

США, как показывают воспоминания Директора, он даром не сдался и они могут спокойно двигаться к стагнации и упадку без таких сложностей.

Из этого следует, что единственная сверхдержава, способная покорить его — это СССР. Новый, мощный и эффективный.

«И это я его построил», — подумал Владимир Жириновский с немалой долей самодовольства.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 27 мая 2000 года*

Владимир Жириновский вошёл в зал заседаний Совета обороны СССР, бросил пальто на диван и рассмотрел всех присутствующих.

— Что случилось? — спросил он.

— Эль-Фаллуджа случилась, товарищ президент, — ответил генерал армии Варенников.

— Да ну⁈ — с удивлением спросил Жириновский и резко сел за стол. — Я хочу услышать подробности!

Валентин Иванович посмотрел на Игоря Дмитриевича Сергеева, начальника Генштаба ВС СССР.

— Всё прошло почти по плану генерала Рохлина, — заговорил тот. — 13-я дивизия ополчения Иракской армии начала совершать акты неповиновения, грабежа мирного населения, а также массового дезертирства с оружием. Всего, за последние три недели, Эль-Фаллуджу покинула почти половина дивизии. Ради укрепления позиций, с Южного фронта был снят 1-й батальон 4-го полка 9-й мотострелковой дивизии «Баирума», который должен был восстановить порядок в городе, но ему в этом воспрепятствовали как ополченцы, так и городское население.

— Замечательно, — улыбнувшись, сказал Жириновский. — А американцы?

— Происходящее не ускользнуло от их внимания, — ответил начальник Генштаба. — Они сконцентрировали силы на левом берегу Евфрата: около семи мотострелковых батальонов, один танковый батальон и одну амфибийно-штурмовую роту из 1-й дивизии морской пехоты. Учитывая низкий боевой дух ополчения, а также ограниченное количество солдат из регулярной армии, этих сил было бы достаточно для создания плацдарма на правом берегу Евфрата и дальнейшего захвата Эль-Фаллуджи.

— А это просто превосходно! — воскликнул Владимир. — И что было дальше?

— Полковник Алдивани, командующий обороной города, выставил на оборону берега реки подразделения ополчения, — продолжил генерал-полковник Сергеев. — Как и было запланировано, ополченцы отступили сразу же, как понесли первые потери, но это было ожидаемо американцами, поэтому они закрепились на плацдарме, взяли под контроль мосты и начали переброску сил на правый берег. К этому моменту к ним уже присоединились 1-й и 7-й батальоны из 25-й бригады воздушной кавалерии аэромобильных войск Польши.

— Воздушной кавалерии? — саркастическим тоном переспросил Жириновский. — Они там с конями на вертолётах летают? Или на пегасах транспортируются? Ха-ха-ха!

Начальник Генштаба ВС СССР лишь пожал плечами.

— Полковник Алдивани приказал выждать до завершения полной переброски вражеских сил на правый берег, — продолжил он. — Как только это было сделано, вражеский плацдарм был обстрелян РСЗО, миномётами и ствольной артиллерией с ранее скрытых позиций. А сразу после завершения артподготовки в бой вступили батальоны 2-й танковой бригады «Редума» и батальоны ополчения. Мосты были уничтожены корректируемыми снарядами, а натиск оказался слишком силён, поэтому вражеские силы были уничтожены почти полностью — часть вражеских военнослужащих удалось принудить к сдаче, а часть погибла в бою или утонула в реке. Но многие военнослужащие из задействованных в штурме подразделений противника, всё же, сумели отступить через реку.

— Сколько пленных взяли? — спросил Владимир.

— Ко вчерашнему вечеру были взяты две тысячи семьсот двадцать девять пленных, но до сегодняшнего утра дожили две тысячи шестьсот девяносто семь человек, — ответил генерал-полковник Сергеев. — Их сейчас должны эвакуировать из города по тоннелям, чтобы передать в тыл.

— А убитых сколько? — спросил Жириновский.

— 3382 человека было обнаружено непосредственно на поле боя, — ответил начальник Генштаба. — Но мы не можем оценить количество утонувших военнослужащих, поэтому окончательное число погибших установить не представляется возможным.

— Но это же замечательный результат! — воскликнул Владимир. — Это ведь почти половина от потерь за последние два месяца! Великолепно!

Вся эта история с Эль-Фаллуджей, в которой всё было плохо с дисциплиной ополчения, настроениями мирного населения и реальным количеством солдат регулярной армии — это, естественно, была тщательно продуманная и скрупулёзно осуществлённая инсценировка.

Генерал-полковник Рохлин, ещё в бытность миротворцем в Югославии, славился своими изощрёнными психологическими играми с боевиками — он вводил их в заблуждение, побуждал к активным действиям и заманивал в огневые мешки на нейтральных территориях. За это его до сих пор не любят многие в Боснии и Герцеговине, Югославии и Хорватии, но зато уважают, как врага.

А вот американцы — это противник другого уровня и их нельзя провести на хлебном мякише, поэтому он действует гораздо более изощрённо и тонко. В рамках более