Владимир Чистяков - Несносная Херктерент

— Прекратить! — раздается громкий окрик Хейс.

Марина, посильнее пнув лежащего напоследок, разворачивается. Кулаки плотно сжаты, тяжело дышит, взгляд способен убить.

Бешеный норов Херктерент — явление привычное, а вот избитый парень среди ночи в женском корпусе — не вполне.

Хейс присмотрелась — хм, а штаны-то у этого деятеля мокрые. Неужели детская неожиданность? Принюхалась — так и есть. Полный комплект.

— Что произошло?

Херктерент говорит отрывисто.

— Сегодня с утра я обнаружила под дверью своей комнаты лужу мочи. Ручка двери тоже была чем-то измазана. Всё было убрано, но я решила, что эксцесс непременно повторится, и предприняла некоторые меры по противодействию. Так как жидкость вполне проводит ток, то я положила под коврик металлическую сетку, и подала на неё, да ещё на ручку двери, высокое напряжение. Результат — налицо!

— Она всё врет!!! — со стоном подает голос остропахнущая туша.

Хейс подходит поближе.

— Кого ты здесь держишь за дур? Глаза с носом у меня на месте. Ты, Марина, должна была сказать мне об этом утром.

— Ты по запаху этого урода от других стала бы отличать? — Марина ещё не успокоилась, а Хейс стоит так, что не обойдя её, урода лишний раз не пнёшь, — Я сама в состоянии за себя постоять!

— Не сомневаюсь, но наказывать провинившихся — всё-таки моё, а не твоё дело.

— Ну, и как ты его собираешься наказать?

Хейс думала недолго:

— Сначала ты всё тут уберешь. Потом встанешь на колени и извинишься перед ней…

— Я не стану этого делать!

Марина стукнула кулаком о ладонь.

— Станешь! — гневно сказала Хейс, направив на него пистолет. Кто-то взвизгнул. — Потом оставишь нам свои штаны, они всё равно грязные… Да и остальную одежду, пожалуй, тоже. И голым пойдёшь в свой корпус.

— Ботинки можешь оставить.

— Кто-нибудь, сходите ко мне и принесите рацию.

Хейс щелкает тумблером. Прижимая короб щекой к плечу, говорит, не опуская пистолета

— Алло, Ярн? Да, на часы смотрела. Но староста и ты, и я в любое время суток. Так что, — и в голосе лязгнул металл, — я располагаю сведениями, что один из учеников вашего корпуса, а именно Рэнд, в настоящий момент находится вне пределов своей комнаты. Более того, он совсем недавно в совершенно непотребном виде забрался в корпус, находящийся под моей ответственностью. По всей видимости, он решил поиграть в юного эксгибициониста, при этом прошу учесть, что он зашел на этаж, где живут, в основном, ученицы первого и второго годов обучения. Видимо, он решил попугать девочек своими, прямо скажем, не впечатляющими достоинствами. — вокруг захихикали. — Требую немедленно наказать его. Так что, можешь идти встречать его.

— Су-у-у-ука! — Рэнд дернулся вперёд

Хейс резко направляет пистолет ему на промежность. Говорит совершенно спокойно.

— Ещё шаг — отстрелю яйца. По одному. Твое мужское достоинство и так под большим вопросом. Смотри, как бы я этот вопрос окончательно не решила. Стать, как стоял! — резко выкрикивает Хейс, направив пистолет в лоб дёрнувшемуся Рэнду.

Тот пятится.

— А самку собаки я тебе как-нибудь потом припомню.

— А я помогу, — добавляет Марина.

— Нет уж, Марина, я, как и ты, вполне в состоянии сама за себя постоять.

— А ты чего встал? Дверь, если подзабыл, вон там. Пошел, пошел! — сказала Хейс, помахивая пистолетом.

— И учти, придурок, — кричит вдогонку Марина, — я могла подать на дверь и смертельное напряжение!

— Откуда у тебя оружие?

Хейс поднимает пистолет дулом вверх и нажимает на спуск. Кто-то ойкнул. Выстрела не последовало. Из ствола вырвался язычок пламени.

— Это моя зажигалка. Дядя подарил.

— Ты куришь?

— Да. Это немного скучно — быть во всем правильной. А перед экзаменами так тяжело сосредоточится…

— Спасибо, Хейс, — сказала Марина

Вокруг удивленно загомонили. Все считали, что слова благодарности Марине неизвестны.

Вечером Марина, выскочив из-за угла, буквально налетает на Ленн.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала Ленн таким тоном, что Марина сразу поняла — её тут поджидали.

— О чем?

— Об имевшем место быть относительно вас возмутительном… инциденте.

Марина промолчала. Она не помнит, где слышала поговорку "знают двое — знает свинья", но знает, что раз свидетелей было куда больше двух, то глупо к кому-либо претензии предъявлять.

— Ну и что?

— Как "что"!? Вы должны принять меры для недопущения подобного.

— Уже. Приняла. — Марина очень жалеет, что в кармане нет яблока, а то бы непременно вытащила и с хрустом откусила, любуясь на физиономию Ленн.

— И вы их считаете достаточными?

— Вполне. В случае повторения я и в самом деле увеличу подаваемое напряжение. Так что, — Марина, прищурив левый глаз склонила голову на бок.

Если Ленн и узнала Хейсовское "так что", с многозначительной паузой, виду не подала.

— И вы не сообщили Её Величеству?

— А на хрена? — сказала Марина по-русски. Увидев непонимающую улыбку Ленн, добавила: — Не вижу в этом никакого смысла.

— Но… Это же недопустимо. Вы обязательно должны были…

— Ничего. И никому. Я. Не должна. — чеканит слова Марина. — Я Чёрный Еггт, и мне не пристало прятаться за материнскую юбку.

— В любом случае, возможности Её Величества…

— Мне прекрасно известны. — прерывает её Марина, — Повторюсь — это моя, и только моя война. И вести её я собираюсь самостоятельно. К нейтральным я тоже вполне… нейтральна, но не более того. И если это всё, то до свидания.

В классе преобладают девочки, в отличие от Софи и Марины, боящиеся любой техники, особенно военной. Хотя младшая Херктерент, влюбленными глазами смотрящая на огромный ручной пулемет — зрелище куда страшнее.

Пулемет Марина попыталась поднять. Убедилась, что тяжеловато. (На табличке и так написано — "Вес без патронов- 18 кг"). Мирренский аналог примерно таких же габаритов Марину почему-то не заинтересовал. Миновала она и стол с муляжами ручных гранат и макетами, поясняющими их устройство.

В свете недавних событий, предметы индивидуальной защиты привлекли самое пристальное внимание. Три типа противогазов для людей, плюс образцы для лошадей и собак. Комплекты химзащиты и даже асбестовый пожарный скафандр.

Принципиально новым для Марины выглядели только противопожарные маски. Одну из них, похожую на обычную каску с приделанной личиной от старинного шлема, она незамедлительно и надевает.

Прозвище у преподавателя военной подготовки — "генерал". Ходят слухи, что он был командующим округом ПВО и попал в опалу из-за конфликта с соправителем. Ходит он в полковничьей форме без знаков различия. О прошлом не рассказывает. Ученики случайно узнали (школьная знаменитость — принц Яроорт — увидел его на трибуне почетных гостей во время прошлогоднего парада по случаю Дня Мира), что у него Золотая Звезда и Золотое оружие "За храбрость" — высшие награды за военные заслуги. Но при этом нет медали Мира — обязательной награды всех участников Первой войны, и ходит он не в форме, а право ношения мундира в отставке предоставлялось всем, награжденным Звездой, без учета срока службы. К тому же, знаком с всесильной Кэрдин. Так что генерал — кумир очень многих мальчишек. Его уважают и слегка побаиваются. Любой бы испугался, застукай его генерал за чем-нибудь противозаконным. Любой. Но не Херктерент. Генерал кладет ей руку на плечо. Марина поворачивается. Удивленно наклоняет голову. Не более того.