Владимир Чистяков - Несносная Херктерент

— А где горилла?

— Спрашивайте у того, кто это придумал.

Профессор обводит собравшихся взглядом, кого-то выискивая. Не находит.

— Я в курсе причины, вызвавшей данную… неприятность с Тьенд. В случае повторения подобного, я немедленно сообщу компетентным органам, а так же другим заинтересованным лицам.

Выходит Хейс.

— Что случилось с Ленн? — со всех сторон сыплются недоуменные вопросы.

— Она заболела?

— Её покусали?

— Ей плохо?

Подавляющее большинство спрашивающих искренне желает услышать "Да" на любой вопрос, касающийся резко ухудшившегося самочувствия Ленн.

Хейс вертит головой по сторонам. Смотрит фирменным взглядом — одной из причин, вызвавшей появление прозвища "Страх-и-Ужас".

— Какая-то маленькая свинья намазала краны в душе непонятно чем. У Ленн намертво прилипли руки к кранам, когда она хотела принять душ. Я, как и профессор, догадываюсь, чьих это ручек дело. И крайне не советую этому человеку навлекать на себя мой гнев.

Больше больных с подобными симптомами в Госпитальное крыло не поступало. Эпидемия кончилась как по волшебству.

Марина заходит к Эриде. Руки держит за спиной. Физиономия довольная-предовольная. Даже наличие в комнате Софи не в силах испортить настроение.

— Эр, у меня для тебя сюрприз.

— Правда? Покажи.

— Вот, — Марина протягивает Эриде бутыль из непрозрачного стекла, — теперь твои украшения никто трогать не будет.

Эрида протянула руку. Софи тут же оказывается между ними.

— Что это?

— Да так… Препарат один.

— Быстро, и в подробностях, как он действует!

— Ну я тут читала в "Химическом вестнике", что есть соединения, твердеющие при соприкосновении с любой жидкостью, в том числе и с потом. Я попробовала — получилось!

— И как же планируется использовать?

— Пусть Эрида смажет этим все свои украшения, если кто-то возьмёт поносить — украшение прилипнет намертво. Улика стопроцентная, без специального растворителя не снимешь, разве что срезать придётся.

— А как же я сама их буду носить?

Марина вытаскивает вторую бутылку.

— Вот. Растворитель. Надумаешь надеть — польешь им нужные вещи.

— А если я забуду? — просто спросила.

Марина опускает глаза. Разноцветный взгляд по-детски простодушен. А Марине не очень-то охота признавать, что не все её идеи удачны.

— Ну… Мы все ошибаемся.

— Дай-ка мне это сюда!

Софи убирает бутылки в сумочку.

— Не смотри на меня так. Я тот ещё химик, но я очень не плохой логик. Рецепт наверняка прост. Запомни, Марина — если что-то произойдёт с моими украшениями, или с кранами в душевой, ты тоже к чему-нибудь приклеишься. Да так, что на тебя все смогут полюбоваться от души. Я прекрасно понимаю, почему Ленн теперь всё время ходит в перчатках.

— Да и ты почему-то их стала носить. Боишься?

— Принимаю необходимые меры предосторожности, — Софи не успела оттереть несколько въевшихся в кожу пятен краски. Потому и надела перчатки. Но Марине об этом знать не обязательно. Пусть потешит себя надежной. Хе-хе.

За ужином обнаружилось отсутствие двух учеников второго года.

Куда они делись, директору ясно сразу — на фронт сбежать решили. Тем более, большая часть их вещей тоже пропала. В первую очередь, директор сообщил в железнодорожную полицию, обеспечивающую безопасность перевозок. Поздно ночью позвонил комендант одной из станций. Двое очень похожих на описание детей сняты с поезда, и завтра с утра их привезут в школу. Эту новость все обсуждали за ужином. Марина тоже ничего мимо ушей не пропустила.

Из кустов вылезает Херктерент. У неё сегодня только один урок, остальные предметы сданы где за полугодие, а где и за год.

— Привет, герои! Как повоевали?

— Замолчи!

— Много мирренов убили?

Бредут понуро. С одной стороны, при полицейском не очень-то драку начнёшь, с другой — против Херктерент даже вдвоём немного шансов.

— Старший сержант, — обращается Марина к сержанту, — а не подскажете, с какого поезда вы их сняли?

Сержант, понявший приказ отвезти балбесов в школу чуть ли не как награду и настроенный весьма благодушно, ответил.

— Да с 256-го смешанного, юная леди.

— То есть, с магистрали номер двенадцать Северо-Западной железной дороги?

— Точно так!

Херктерент победоносно задирает подбородок и, уперев руки в бока, говорит:

— Знала, что вы оба дураки, но теперь убедилась, что полные кретины. Вас в детстве часто роняли?

Хмуро молчат. Сержант, десятый год служащий на охране железных дорог, молча потешается. Он-то уже догадался, во что нахальная девчонка в берете с черепом собирается этих двоих носом ткнуть. Ну, точно, девчонка сказала то, что сержант и ожидал:

— Простите, а на какой фронт вы собирались ехать по двенадцатой магистрали, да ещё на 256 поезде? У него конечная станция имеет прозвище "Столица ледяных китобоев". Неужели так сложно карту посмотреть? Ну, та, что в холле висит, десятиметровая. Насколько я знаю, в северные широты даже мирренские рейдеры не забирались. Хотя, может, у меня информация не полная. На месте директора, я бы назначила вам, кроме всего прочего, дополнительные занятия по географии.

На дорожку выходит Хейс. С интересом осматривает всех четверых. Она уже привыкла — если вне классов где-то слышится голос Марины, то надо немедленно отправиться туда и посмотреть, что происходит. Во избежание, так сказать.

— Привет, Хейс! Скажи географам, что бы этих двоих с песочком продраили! Они фронт на Крайний Север искать отправились! Не иначе, миррены дрессированных белых медведей туда запустили!

Хейс показывает значок старосты.

— От лица руководства школы, выражаю вам благодарность за возвращение этих… учеников в родные стены. Передайте сопроводительные бумаги.

Она подписывает. Сержант уходит. Марина до ушей ухмыляется. Беглецы стоят, внимательно изучая гравий под ногами.

Хейс подходит вплотную.

— Перед тем, как отвести вас к директору, я хочу вам сказать, что, во-первых…

Марина издает радостный вопль. Запрыгивает на скамейку, усаживается на спинку, и, обхватив подбородок ладонями, с чарующей ухмылкой собирается прослушать знаменитые "пункты Хейс".

Спина и то, что ниже, сильно затекли. На этот раз Хейс закончила на пункте "это в-девяносто пятых".

Истошный вопль среди ночи разбудил весь корпус. Испуганные девочки выглядывают в коридор. У комнаты Херктерент, скрючившись и зажимая руками между ног, лежит Рэнд. Одетая Херктерент, грязно ругаясь, озверело пинает его.