"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

— Целые миры рушились под ударами обеих сторон! Они разваливались на куски, а те твари, что живут между мирами и не имеют никакого отношения к истинным демонам, жрали осколки мира и наших раненых!

Голос вторил апокалиптическим картинам. Огненные реки на небесах лопались и падали на землю. И это были не крошечные ниточки, как кажется с поверхности, а чудовищной толщины потоки пламени, которые легко разрезали сам мир. Он разваливался на осколки, а из разрывов между ними вылезали чудовищные головы с тысячами глаз — и глотали людей, зверей и даже грызли саму плоть мира, откусывая и глотая кусками.

— Ненавистные нам пришельцы не выдержали. — как-то грустно продолжил дракон. — Они отступили, спрятались в самих дальних уголках миров. А наши верные союзники, те, кто пришли во второй волне, обратили своё оружие против нас! Мы совсем этого не ожидали! Но попытались дать ответ — и с ужасом увидели, что культивация, которой нас обучили эти предатели, не помогает нам, а обессиливает!

Перед глазами пронеслись видения мириадов демонов, грудами мёртвых тел валяющихся на залитых их же кровью землях. Среди этих груд шагали шестирукие гиганты и безжалостно давили раненых.

— Я сопротивлялся изо всех сил… К этому моменту я стал вождём своего народа! Сильнейшим драконом за все времена! Возможно, именно потому, что не использовал подачки, что нам кинули эти предатели. Моя культивация не рассеялась, и шестирукие ублюдки дорого платили за свою подлость везде, где я появлялся!

В видениях огромный дракон, что мог затмить собой небо, рвал когтями и плющил хвостом гигантов, бессильных перед его мощью.

— Но даже мне пришлось отступить и спрятаться, даже я не мог бороться в одиночестве. Найдя укромное место, я стал зализывать свои раны. — торжественный тон дракончика сменился на печальный. — И я даже обрадовался, когда узнал, что первые пришельцы атаковали предателей! Они тогда затаились и стали обучать людей этого мира практикам, как раньше предатели обучали нас. И людей, способных к культивации, оказалось слишком много. А пришельцы, наученные горьким опытом поражения, теперь не брезговали ничем!

Ну да, если вспомнить тот колодец под пустыней и записи о том, как превращать своих врагов в немёртвых марионеток.

— И чем это всё закончилось? — спросил я, когда дракончик слишком уж надолго замолк.

— Не знаю. — тот как-то зло выдохнул. — Я восстановился по большей части и напал сразу на обе проклятые расы. Просто чтоб забрать с собой побольше и тех, и других! Всё равно, кто бы ни победил, те бы не пожалели нас. И пал в своём последнем сражении. А когда очнулся, я был уже таким — мёртвым телом, кишащим паразитами, которые постоянно его грызут. А я ведь всё это чувствую, пусть тело и мертво! А мой дух, моя душа, вот это, что осталось от меня, теперь обречена вечно томиться в собственном черепе, из которого когда-то извлекли мозг. Ненавижу! Ненавижу всё!

Дракончик яростно забил хвостом, но сил у него никаких не было.

— Слушай. — я поджал губы и прищурился, глядя на душу падшего бога. — Если хочешь, я могу помочь с тем, чтоб твои мучения прекратились.

— Если хочешь, я могу помочь с тем, чтоб твои мучения прекратились. — я с серьёзным выражением посмотрел на дракончика.

— Помочь мне? — медленно спросил он. — Как?

— Я не могу оживить тебе тело… но могу вернуть твою душу в цикл реинкарнации! Оставив себе твой дух.

Конечно, я не собирался верить этот протухшей сосиске. Все его рассказы нужно делить на десять, если не на сто. Он же пристрастен! Может, пришельцы, и те, и другие, цветочки сажали, всех учили любви и добрососедству, а демоны в ответ напали на них, потому что они же демоны. Жестокие, кровожадные и жадные до того, чтоб сожрать всех, кто кажется им слабее.

К тому же, эти его воспоминания порождают множество вопросов. Например, кто победил? Первые пришельцы или вторые? Цинтяньская империя — кто из пришельцев её основал? Можно уже не сомневаться, что циньтянские тексты, что я находил, принадлежат вторженцам из иных миров, слишком уж они продвинутые, слишком совершенные для того, чтоб быть созданными людьми девяти миров. Мне так кажется. Но вдруг это тексты не первых, а вторых пришельцев? Они могли не выглядеть, как шестирукие великаны, не стоит сильно полагаться на память мёртвого демона, который хренову тучу лет сходил с ума в своём мёртвом теле, что грызут насекомые-мутанты.

И почему тогда нигде нет памяти о всех этих войнах? Если бы кто-то один победил, то понятно, что попытался бы изжить память о другой расе. Но тут же вообще ни о ком не помнят! Они уничтожили друг друга до последнего? Сомнительно. Мне приходит в голову, что это люди, может быть даже в союзе с демонами, добили обе расы пришельцев, когда те ослабли из-за войн. Но почему тогда нет памяти об этом? Если бы люди совершили бы такое, то память о подобном держалась бы тысячелетиями! День победы был бы самым главным праздником во всех оставшихся мирах! А тут такое ощущение, что кто-то нарочно уничтожают любую память об этих событиях. Логика происходящего не сходится с воспоминаниями дракона, так что я им не особо верю.

Но это не помешает мне его использовать. Душа настоящего дракона, которая прожила страшно подумать какую бездну лет? Дайте две! Она может послужить отличной основой для Меча Воздуха! Ещё бы как-то отдельно его воспоминания оставить, чтоб потом в них покопаться, но это необязательно в принципе. И тело хорошо было бы выпотрошить, да, боюсь, после стольких веков поедания его местной фауной полезного тут осталось слишком мало.

— Ты хочешь… убить меня⁈ — тем временем заговорил в моей голове дракон и яростно хлестнул себя хвостом.

— А ты хочешь продолжать такое своё существование? — хмыкнул я.

Дракончик не ответил, отвернулся, и только дёргающийся хвост выдавал его волнение.

— Хорошо. — дракончик снова повернулся ко мне лицом. Или мордой. — Все мои соплеменники уже давно ушли, пали в бою, один я остался, запертый в этом теле… Возможно, это будет лучшим выходом. Ха-ха-ха! Даже иронично — я всю жизнь боролся с пришельцами, не жалея ни себя, ни их, но покой и забвение мне подарит тоже пришелец!

— Тогда давай готовиться. — кивнул я ему.

Отделить душу от духа