Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

А некоторые страны соседствуют со странами, в которых есть очень большие запасы различного сырья.

Например, сегодня, ближе к вечеру, у Жириновского встреча с Дени Сассу-Нгессо, президентом Народной Республики Конго, соседствующей с Республикой Заир, которая раньше называлась Демократической Республикой Конго.

Последняя, пока что, не славится наличием крупнейших в мире запасов кобальта, германия, алмазов и тантала, а также очень солидными запасами урана, меди и вольфрама.

Жириновскому нужен доступ к этим ресурсам, но там всем заправляет президент Мобуту Сесе Секо, который крепко дружит с США и КНР. По мнению Бессмертных и КГБ, с Мобуту никак не удастся договориться, поэтому возможен только один сценарий — экспорт революции через реку Конго…

Именно перспективы этой акции и будут обсуждаться на ужине с президентом Дени — Жириновский мыслит стратегически и готов ждать хоть десять лет, для того, чтобы заполучить ресурсы Заира.

Их, в любом случае, кто-то получит — либо Запад, либо СССР. Третьего исхода нет — КНР ещё не того полёта птица, чтобы принимать решения по таким серьёзным вопросам.

Жириновский смотрит в будущее и видит там огромную ценность редкоземельных металлов, солидная часть которых лежит в толще заирской земли.

Против Заира у него есть лояльные ему Ангола и Конго, которые, в нынешнем виде, не потянут полномасштабную войну, но всё может измениться в будущем.

Вот в этот проект Владимир готов вкладываться очень серьёзно, потому что стоимость кобальта и тантала будет только расти, но это, само по себе, ерунда. А что не ерунда — только тот сможет конкурировать в информационной сфере, кто будет получать эти элементы очень дёшево.

Впрочем, гораздо ценнее редкоземельные элементы, но с ними безусловным лидером является КНР, контролирующая 40 % мировых запасов. Второе место по запасам редкоземельных элементов уверенно удерживает СССР, но стоимость добычи в тех краях, где они содержатся, гораздо выше, чем у КНР.

Важнейшие месторождения в СССР — лопаритовые руды Ловозерского месторождения и апатит-нефелиновые руды горного массива Хибин на Кольском полуострове. Там зона локальной вечной мерзлоты, глубиной до 100 метров, что очень серьёзно осложняет добычу. Но добыча возможна и ведётся, пусть и ценой дополнительных расходов — в любом случае, это менее рискованно, чем покупать редкоземельные элементы на внешних рынках.

Также геологи сейчас шерстят Казахскую ССР — память Директора содержит сведения, в рамках информационного шума, якобы запасы РЗЭ были обнаружены там в будущем.

В любом случае, геологические группы сейчас шерстят уже ранее разведанные участки — все эти десятилетия в СССР проводилась массированная геологическая разведка, есть карты, благодаря которым не нужно носиться по всем республикам вслепую, а можно уточнять разведданные в перспективных местах.

Это была огромная работа, которую Жириновский счёл недостаточной и лишь интенсифицировал процесс, чтобы геологи носились по всему Союзу, как проклятые, и уточняли данные в хороших местах, чтобы у государства сложилось чёткое понимание, сколько, чего и где лежит. А уже на основе этого понимания ГКО и будет разрабатывать план по освоению недр.

И эта грубая оценка сэкономила те самые десятилетия — основные капиталовложения ещё впереди, но зато сэкономлена прорва времени.

Он рассчитывает, что к тому моменту, когда все эти редкоземельные элементы реально понадобятся в огромных количествах, стартуют горнодобывающие комбинаты, которые дадут их в нужном объёме.

Собственно, в том числе для этого и проводилась вся эта беспрецедентная по масштабам геологическая разведка — не для отчёта, не для достижения ради достижения, а с прицелом на будущее.

Парад, планово, подошёл к концу — Владимир зачитал пламенную речь, в которой коротко «пробежался» по новым достижениям народного хозяйства и заверил советский народ, что дальше будет только лучше.

Народу, как отчётливо видно с Мавзолея, больше пришлась по душе демонстрация военной мощи Советской армии, но и речь Жириновского понравилась.

А после парада Владимир, вместе с Эгоном Кренцем, поехал в Кремль.

— Итак, товарищ Кренц… — заговорил Жириновский, усевшись в кресло-вертушку.

Торжественный обед в честь 75-летия Октябрьской революции состоится через два часа сорок минут, чего достаточно для обстоятельного разговора.

— Товарищ Хонеккер ознакомил вас со списком моих предложений? — поинтересовался Жириновский, вытащив из кармана пиджака пачку «Ростова».

— Да, ознакомил, — подтвердил новоиспечённый руководитель ГДР. — И по нескольким пунктам у меня есть вопросы.

— Задавайте, — закурив сигарету, разрешил Жириновский.

— Насколько целесообразно так радикально перестраивать государственную систему управления промышленностью и сельским хозяйством? — спросил Кренц.

— Максимально целесообразно, — ответил на это Владимир и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу. — Ваша нынешняя система, полагающаяся на рабочее самоуправление, пусть и очень хороша, но неспособна в полной мере решить проблему инерции плана. Мы оцениваем её, как неплохую, но не отличную. Предложенная система управления позволит раскрыть потенциал германской экономики и существенно упростит её взаимодействие с советской экономикой, что выгодно всем нам. У нас проработаны механизмы быстрой реакции на спрос — технология совершенствуется непрерывно и скоро, в ближайшие пять-шесть лет, такой проблемы в нашей системе планирования просто не будет. Чтобы не отставать, вам следует сокращать разрыв — потом это будет происходить гораздо болезненнее.

Почти полное подчинение одного из аспектов хаоса рынка было осуществлено и доказано транснациональными корпорациями из прошлой жизни Директора, реализовавшими сложные алгоритмы, которые не только реагировали на спрос, но и использовались для его перенаправления или даже формирования.

Но подчинить хаос рынка полностью они не могли, потому что действовали внутри рынка, подчиняясь его законам, а у СССР особая ситуация — он строит государственный капитализм, вернее, его более глубокую вариацию, на аналоговом плановом исходнике.

ГКО, высшее руководство которой прекрасно знает, что именно сейчас строится в Союзе, пришла к выводу, что незачем следовать бессмысленным условностям и можно сразу устремиться к чему-то, что уже видно на горизонте, но что ещё беспрецедентно в человеческой истории — к цифровому государственному капитализму.

Это предполагает максимально возможную интеграцию народного хозяйства в цифровую систему, с автоматическим учётом на всех производственных этапах — добыча сырья, его обработка, производство продукта и его распределение, с цифровыми платформами, собирающими данные о предпочтениях граждан, гораздо быстрее, чем это может рынок, с модульной структурой управления, а также многокритериальной оптимизацией с постоянным совершенствованием систем.

Описанное — это то, к чему нужно стремиться, это конечная цель, после исполнения которой в руках у Жириновского будет сверхэффективное государство, не расходующее мегатонны сырья напрасно и способное динамически адаптироваться к изменяющейся окружающей среде.

Для этого нужны огромные вычислительные мощности, но если Amazon смог позволить себе такое, то СССР