Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Работает, — включил снайпер ночной прицел. — Обижаешь, на, Сергеич.

— А ты не обижайся, — с усмешкой ответил ему Варенцов. — Трубачи — вон в тот окоп…

Через десять минут все приготовления были завершены и балку охватила глухая тишина. Даже ночные птицы тревожно молчали, будто предчувствуя, что скоро начнётся.

«Лучше бы улетели — может ведь и посечь», — подумал старший сержант с сожалением.

Некоторый отрезок вечности ничего не происходило, а затем на звериной тропе появились разведчики духов.

Они очень внимательно смотрят по сторонам, потому что знают, что засада может ждать почти где угодно.

Только вот засада подготовлена очень хорошо, поэтому там, где идут разведчики, даже не ступала нога советского человека — всё происходило вокруг.

Старший разведчик сказал что-то в рацию на своём языке и повёл своего напарника дальше, а через несколько минут на тропе появился основной отряд.

Все знают, что нужно делать, поэтому Варенцову нужно было лишь подать сигнал. И сигналом этим послужил подрыв мины МОН-50, которая срезала осколками троих, замыкающих пешую колонну, духов.

А дальше был открыт интенсивный огонь, в результате которого почти сразу погибли все боевики, успевшие сделать лишь несколько выстрелов.

Когда всё стихло, несколько бойцов взвода добили раненых и бой, официально, закончился.

«Наверное, это не очень миротворческие действия…» — подумал Варенцов, рассмотрев результаты засады.

На тропе через ручей лежат двенадцать тел в гражданских камуфляжках и спортивках, но с боевым оружием в руках.

— Оружие и боеприпасы собрать, — приказал Иван. — Иваныч, ко мне!

Связист, знающий порядок, сразу же приготовил радиостанцию Р-159М. Она отличается от предыдущей версии, Р-159, тем, что вместе с ней в комплекте идут блоки «Историка», засекречивающего устройства, сильно осложняющего перехват сообщений.

Ввиду того, что тут вокруг НАТОвцы и французы, никто не пренебрегает заморочками с «Историком», хотя Варенцов не уверен, что он сильно помогает от НАТОвских дешифровщиков…

— «Горизонт», вызывает «Зоря», — вызвал старший сержант Варенцов. — «Горизонт», вызывает «Зоря».

— «Зоря», на связи «Горизонт», — заспанным голосом ответил Цой.

— Дело сделано — присылайте труповозку, — сказал ему Иван.

Труповозка — это грузовик, который у них специально выделен для перевозки трупов — Урал-375А. Металл не может пропахнуть гнилью или дерьмом, а брезент может, поэтому кунг, в этом вопросе, безальтернативен. И всё же, в кунге воняет мертвечиной, поэтому больше ни для чего этот грузовик не используется.

— Принято, «Зоря», — ответил старший лейтенант. — Десять-пятнадцать минут. Конец связи.

Окрестности под контролем, сообщений о дополнительных группах боевиков нет, поэтому старший сержант слегка расслабился — работа уже закончена и скоро им обратно на ППД, чистить оружие, отдыхать и скучать…

Примерно через двадцать минут приехал долгожданный Урал, в который начали вповалку закидывать тела расстрелянных духов.

— Что-то они не очень похожи на славян, Сергеич, — произнёс задумчивый Георгий Фокин.

— Больше на арабов смахивают, — поделился мнением сержант Шеин. — Я их в Кандагаре видал…

— Какая разница? — равнодушно спросил Варенцов. — Вооружены? В составе боевой группы? В нашей зоне ответственности? Пусть хоть негры — порядок действий тот же.

Всё-таки, он представлял себе миротворческую деятельность несколько иначе. При подготовке им объясняли, что «возможны боестолкновения», но уже на месте быстро стало ясно, что «возможны перерывы между боестолкновениями».

Местные духи воюют против всех — между собой, против французов, англичан, американцев, против мирного населения…

Но Иван надеется, что, рано или поздно, духи поймут, что лучше пытаться просочиться через зоны контроля НАТОвцев и французов, а к советскому контингенту лучше не лезть.

Ему не докладывают, какие потери советский контингент нанёс сербским, боснийским и хорватским духам, но только его рота точно истребила не меньше пятисот боевиков…

Пленных рекомендовали не брать, потому что с ними слишком много возни — велено никому не передавать военнопленных, потому что французы как-то передали хорватских духов подразделению СРЮ, а сербы расстреляли этих пленных в паре сотен метров, у ближайшей стенки.

Генерал-лейтенант Рохлин дал приказ, если уж пленные сдаются, то их нужно передать военной комендатуре, которая организует их отправку в Союз, где они пробудут до конца войны. Но это слишком хлопотно, поэтому, неофициально, личному составу дали понять, что бить надо наверняка, чтобы без раненых и сдавшихся.

— Всё, уходим, — скомандовал старший сержант Варенцов, когда у ручья было больше нечего делать.

Тела духов тоже нужно передать комендатуре, а там уже состыкуются с местными властями, по налаженной схеме, и они перестанут быть проблемой советского миротворческого контингента.

«Уже как-то поспокойнее, чем в первый месяц», — задумался Иван, идя по лесу и глядя в оба. — «Тогда они прямо хотели прорваться через границу, чтобы резать мирняк. А сейчас думают, взвешивают, ищут способы и осторожничают…»

Тут изначально гораздо проще, чем в Афгане, но всё происходит гораздо быстрее, чем там. К тому же, не очень понятно, чего ждать от регулярных войск, якобы пытающихся договориться, сторон.

Американцы, например, уже испытали на себе попытку наступления батальона СРЮ, который, с бухты-барахты, решил, что перед ним хорватский блокпост — возможно, действительно, потерялись, а возможно, это лишь отговорки.

Когда усиленный взвод Варенцова прибыл в ППД, на фоне раздался грохот 30-миллиметровых автоматических пушек, минимум двух.

«Опять какая-то дрянь случилась…» — с неудовольствием подумал он.

— Потери? — спросил старший лейтенант Цой, лежащий на койке в блиндаже.

— Никак нет, — ответил ему Иван.

Сев за стол, он выполнил неполную разборку АК-74М, после чего закурил «Приму» и приступил к чистке.

— Вот и славно, — сказал Цой и перевернулся на правый бок. — Пусть так и будет. Я отбиваюсь — будить только в случае масштабного ядерного конфликта со странами НАТО, хорошо?

— Хорошо, — улыбнувшись, ответил ему Варенцов.

*СССР, РСФСР, город Москва, Красная площадь, 7 ноября 1992 года*

— А вот и БМПТ-80… — тихо произнёс Жириновский, внимательно следящий за ходом парада.

Несмотря на то, что идеологический вопрос до сих пор висит в воздухе, так как КПСС больше нет, а СДПСС занимается идеологией сугубо формально, все государственные праздники остались в силе, и официально проводятся в полной мере, особенно парад в честь Октябрьской революции.

Всё это нужно для того, чтобы общество чувствовало стабильность — пусть есть около 22 % населения, которым всё это уже давно осточертело, но около 78 % населения хотят стабильности.

Большинство хочет, чтобы порядок вещей оставался прежним, чтобы на Первомай была демонстрация, чтобы на 9 мая крутили патриотические фильмы, а в годовщину Победы устроили грандиозный парад, и чтобы 7 ноября снова был парад, не менее грандиозный, и чтобы всё шло