Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Прогноз «Ифрита», из-за этого изменения, полностью обесценился и вместо ожидаемой аналитиками к 31 декабря прибыли в размере примерно 250 миллионов, подставные компании зафиксировали прибыль около 530 миллионов долларов США, которые сейчас лежат мёртвым грузом и с ними срочно нужно что-то делать.

— Как вы вообще упустили это⁈ — спросил всё сильнее раздражающийся Владимир.

— Извини меня, Вольфыч, но у нас тысячи подобных компаний! — ответил на это также начавший злиться Орлов. — Я одновременно слежу за компаниями, залезшими в КНР, компаниями США, Великобритании, Франции, Бельгии, Голландии, Японии и прочих! Все они непрерывно шуршат, принимают решения разной степени важности, сливаются или разделяются — как мне отследить всё, если это происходит одновременно⁈

Жириновский лишь гневно потушил бычок в пепельнице и прикурил новую сигарету.

— Мы что-нибудь придумаем с этими деньгами — мне видится возможным «похоронить» излишек в Габоне, Намибии и Иране, — продолжил Геннадий. — Многолетние инфраструктурные проекты способны втянуть в себя сотни миллионов, не вызвав лишних подозрений. А мы, под этими проектами, вытащим то, что нам причитается. Ну, может, чуть больше, раз подвернулась такая возможность.

ЦРУ и АНБ даже представить себе сложно, что СССР торгует на американском рынке на «честных условиях», потому что это, если вывести за скобки «Ифрит», начисто лишено смысла, так как все понимают, что биржа непредсказуема и слишком сильно напоминает казино, поэтому что-то серьёзное на её основе строить нельзя.

Но самое прекрасное в этой ситуации то, что у СССР есть сверхсекретный «Ифрит», который бережётся пуще, чем коды запуска ядерных ракет или подробности устройства системы «Периметр».

Подробность прогнозов повышения или снижения рисков, если сравнивать с первым годом эксплуатации, существенно возросла, что напрямую сказалось на прибыльности поведения подставных компаний на бирже, но «Ифрит», вероятно, так и не получит финальную версию, ведь совершенствованию математических моделей нет предела.

Есть фундаментальные потолки, после достижения которых всё совершенствование моделей имеет, скорее, косметический характер, но их очень сложно разглядеть — они могут появиться когда угодно.

Тем не менее, это не машина предсказаний, которая способна точно сказать, что будет, а чего не будет. Скорее, это машина оценки рисков.

«Ифрит» унаследовал от системы «Aladdin» модель работы: в него вносят подробные данные об инвестиционном портфеле, после чего система проводит оценку рисков этого пакета, по нескольким сценариям.

Его задача — не предсказание гарантированной выгоды, а расчёт распределения возможных потерь и чувствительности портфеля к ключевым рыночным факторам — например, к изменению процентной ставки ФРС, падению рынка на определённый процент или волатильности валюты.

Предсказанием объёма выручки занимаются аналитики, работающие с опорой на оценки «Ифрита», но точность у них, как показывает практика, плюс-минус аршин…

То есть, «Ифрит» — это, скорее, не очень подробная карта минных полей, показывающая, куда идти не надо, а не куда надо идти. И, из-за этой недостаточно подробности карты минирования, подставные компании нередко теряют деньги, но делают это ощутимо реже, чем остальные игроки на бирже.

Но случай с «Dell Computer» — это абсолютно предсказуемый сценарий, являющийся упущением Главного аналитического управления. Фактор крупнейшей в истории компании сделки привлёк пристальное внимание других игроков, которые начали усиленно скупать акции, пока не подорожало. И на этой волне подставным компаниям удалось вытащить целое состояние.

Если смотреть со стороны, то не происходит ничего подозрительного — сотни компаний, неожиданно для себя наварившись на непредсказуемой сделке СССР с «Dell Computer», поспешили зафиксировать прибыль, что является интуитивно понятным и объяснимым действием.

А вот если бы какая-то одна крупная компания купила акции «Dell Computer», а потом, в нужный момент, слила их, практически на пике — к этому были бы кое-какие вопросы. В любом случае, это бы вызвало некоторый интерес у ФБР.

— Ты ручаешься за то, что излишек удастся безопасно «закопать»? — уточнил Жириновский, испытывающим взглядом вперившийся в Орлова.

— Ручаюсь, — с уверенностью ответил тот. — Есть схемы, как всё это оформить, чтобы ни одна собака не докопалась. Часть средств, я думаю, можно вложить в наш хедж-фонд, а уже оттуда распоряжаться ими относительно вольно.

Некоторые ключевые сотрудники подставных компаний даже не знают, что работают с КГБ — они считают, что это какие-то криминальные группировки «отмывают» так свои деньги. Это нисколько не снизило мотивацию этих людей, потому что платят очень щедро.

— Ты лучше меня разбираешься в этой абракадабре, — махнув рукой, сказал Жириновский. — А что будете делать в Африке?

— Инфраструктурные проекты в Намибии, добыча марганца в Габоне, текстиль в Иране, — ответил Орлов. — Рентабельность оценивается, как низкая и средняя, но дело не в рентабельности, а в схемах. В Габоне и Намибии всё просто отлично — каналы уже налажены и мы сможем официально вытащить оттуда неплохие деньги. А в Иране мы будем «хоронить» основной излишек, потому что стало можно — как ты знаешь, Буш разрешил компаниям иметь дела с аятоллой.

Генеральная линия обеих партий в США плавно изменилась — раньше аятолла Хомейни и его Иран считались чуть ли не главными врагами Соединённых Штатов на Ближнем Востоке, но теперь всё иначе.

Риторика Буша и Хомейни изменилась практически одновременно и оба, фигурально выражаясь, практически в один голос, говорят, что «больший сатана» — это СССР, а «меньший сатана» — это Афганистан.

Санкции со стороны США последовательно снимаются, начинается робкая экономическая активность американского бизнеса в Иране, что открыло возможность проникновения подставных компаний на иранский рынок.

— Ясно, против кого это всё — против нас… — произнёс Жириновский с негодованием. — Ну и чёрт с ним, с Ираном.

Раньше у американцев был идеальный шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, который устраивал также и советское руководство, но потом произошла исламская революция 1979 года, на Иран натравили Ирак, началась десятилетняя война, закончившаяся ничем.

Это выглядело бы как плохой фундамент для налаживания партнёрских отношений между США и Ираком, если бы не тот факт, что США резко переметнулись из «иракского лагеря» и не начали поддерживать Иран, ради исполнения операции «Парфия», по дестабилизации Афганистана.

Вероятно, правящим элитам США стало ясно, что Афганистан — это теперь долгосрочная проблема, поэтому необходимо что-то делать для подготовки к её решению.

А чтобы всё точно получилось хорошо, нужны союзники на границах проблемы. Раньше у них был Пакистан, но всё изменилось теперь и он есть только у КНР, а это значит, что остался только один кандидат