Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— И всё же, несмотря на периодически вспыхивающие забастовки, — произнёс Виктор Петрович, — у нас есть устойчивый рост производительности труда, что обещает нам лучшие показатели в следующем году. Но темпы цифровизации замедляются, Владимир Вольфович.
— В начале следующего года всё решится, — пообещал Жириновский. — Процесс уже запущен и скоро всё станет видно…
*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 27 декабря 1991 года*
— Предлагаю прогуляться во дворе и побеседовать в спокойной обстановке, — встал Жириновский из-за стола.
— Хорошо, — с готовностью кивнул госсекретарь США Джеймс Бейкер. — Я не против.
Владимир решил совместить переговоры, связанные с собственноручно созданной им проблемой, с торжественным новогодним ужином, но праздничная атмосфера всё портит, поэтому конструктивная беседа никак не получалась.
С утра была Кремлёвская ёлка, проведённая в Кремлёвском дворце съездов, на которой Жириновскому пришлось присутствовать, несмотря на проводимую «террористическую» операцию, а сейчас близится к завершению новогодний обед с представителями ряда стран.
Владимир надел поданные ему шубу и шапку, нащупал в кармане пачку «Ростова» и зажигалку, после чего дождался Бейкера и засуетившегося Хонеккера.
Уже изрядно пожилой и болеющий Эрих Хонеккер недавно избрался и обещал крупные политические перестановки — некое «обновление кадров».
Его обещание вызывает недоумение, потому что состав Социалистической единой партии Германии изменился более чем на 55 % — всё это время неуклонно шла затеянная Хонеккером «выбраковка слабых», в результате чего средний возраст членов партии сократился на целых четырнадцать лет.
Политическая чистка проводилась по-немецки методично, причём особое внимание уделялось, в первую очередь, уровню когнитивных способностей, а уже потом возрасту — и всё же, Хонеккер предельно серьёзно отнёсся к словам генерала Гаськова о «старых большевиках, протёрших кресла».
Троица вышла во двор и неспешно направилась на Ивановскую площадь. Жириновский хочет прогуляться сначала по площади, а затем по Большому Кремлёвскому скверу.
— Сразу перейду к делу, — заговорил он, прикурив сигарету. — В чём суть ваших претензий?
— Мистер Буш предостерегает вас от опрометчивых действий, — произнёс госсекретарь Бейкер. — Передача ваших ОТРК ГДР — это путь к эскалации.
ЦРУ и MI6 уже узнали характеристики ОТРК «Ока-УН», вероятно, через свою внедрённую агентуру, поэтому неудивительно, что президенту Бушу и премьер-министру Мейджору очень не хочется, чтобы такие ракеты оказались в ГДР.
«Зона запрета доступа», в случае размещения этих ОТРК на территории ГДР, расширится в радиусе 650 километров, то есть, в случае конфликта, ННА ГДР сможет непрерывно и высокоточно поражать все военные базы НАТО не только у границы, но и глубоко в тылу.
ОТРК, конечно, можно уничтожить авиацией, в которой у НАТО превосходство, но перед этим будет нанесён очень тяжёлый ущерб, потому что в ННА служат не дураки и всё прекрасно понимают. И из этого прекрасного понимания исходит доктрина применения — максимальный ущерб в кратчайший срок.
У ГДР, в настоящий момент, есть шесть самоходных пусковых установок и сорок ракет, но НАТО терпит это, потому что это обычные «Оки» и их количество представляет умеренную угрозу, а Жириновский заявил, что хочет передать последнюю версию, в количестве 20 пусковых установок и 200 ракет.
Такого НАТО стерпеть никак не может, поэтому в Москву, прямо к Кремлёвской ёлке, прилетел целый госсекретарь, чтобы отговорить Жириновского рациональными доводами.
— Это путь к обеспечению безопасности наших товарищей из ГДР, — не согласился Владимир с приведённым доводом. — Они остались практически одни во враждебных условиях, поэтому нам очень важно, чтобы им было, чем обороняться…
20 установок и 200 ракет — это только для ННА ГДР, а ведь ещё в его заявлении были слова о том, что ГСВГ получит не менее 50 установок.
Американцы очень не хотят, чтобы всё это произошло и Жириновскому очень интересно, на что они готовы пойти ради этого.
— Впрочем, всё ещё можно договориться, — произнёс он.
— Чего вы хотите? — сразу же спросил госсекретарь США.
— Мы хотим немногого, — улыбнулся Жириновский. — У нас есть насущная потребность в гражданских ЭВМ, для потребительского рынка — мы готовы платить за них долларами США, франками, марками или даже фунтами стерлингов, но этот ваш КОКОМ…
Хонеккер посмотрел на него, выпучив глаза в изумлении. Очень умело, несмотря на преклонный возраст и состояние здоровья.
— Вы, наверное, шутите, мистер Жириновский? — спросил не менее изумлённый Бейкер.
— Эх, если бы… — ответил на это Владимир. — Мы готовы отказаться от передачи ОТРК «Ока-УН» ННА ГДР и оснащения ими ГСВГ, но только взамен ослабления санкций КОКОМ.
Госсекретарь озадаченно молчал, переваривая информацию.
Жириновский же продолжал курить и медленно идти по Большому Кремлёвскому скверу, а Бейкер и Хонеккер следовали рядом с ним.
В отдалении идёт вооружённая охрана, а где-то на кремлёвских стенах находятся снайперские расчёты, которые остановят любого злоумышленника быстро и перманентно.
— Ослабление санкций КОКОМ касаются только компьютерной техники? — уточнил оправившийся от удивления госсекретарь.
— Да, — с готовностью подтвердил Жириновский. — Нас интересует только промышленный список. Если конкретнее — только электронная вычислительная техника.
— И за это вы гарантируете, что в ГДР не попадут новые ОТРК? — уточнил Бейкер.
— Гарантирую, — ответил Владимир и улыбнулся.
— Мне необходимо обсудить это с руководством… — произнёс госсекретарь.
— Я думаю, теперь эту тематику можно перенести в поле Министерства внешних отношений, — предложил Жириновский. — Нам нужно заключить тщательно продуманный договор, ради всеобщей безопасности…
— Что ж, хорошо, — кивнул Бейкер.
Он обладает выдающимся самообладанием, ведь это качество обязательно для государственного секретаря, но Жириновский, хорошо разбирающийся в людях, уловил на его лице ненадолго мелькнувшее облегчение.
У Буша есть устойчивое желание поддерживать стабильность в Европе, а главным возмутителем спокойствия в этом регионе служит СССР и его «безумный президент». Связано это его желание с рецессией, которая уже, благодаря падению цен на нефть, постепенно ослабевает, а также проблемами с бюджетом.
В целом, Джордж Буш, как человек, импонирует Жириновскому, потому что является личностью умеренных взглядов, скромным и дипломатичным — он, как и Владимир, делает всё, чтобы улучшить положение своей страны.
Просто Бушу сильно не повезло, что перед ним пост президента занимала такая неоднозначная личность, как Рейган — фигурально выражаясь, Рейган руководствовался принципом «после нас хоть потоп», а Буш вынужден был встречать этот «потоп» и устранять его последствия…
И исходя из политики президента Буша, очередной военно-политический кризис в Европе — это последнее, что ему нужно. На это и рассчитывает Жириновский, обозначая угрозу, чтобы шантажировать Буша и получить, что нужно.
— Мне необходимо вернуться в посольство, — сообщил госсекретарь Бейкер.
— Был рад встрече, господин госсекретарь, — кивнул ему Жириновский и доброжелательно улыбнулся.
Джеймс Бейкер учтиво кивнул ему и Хонеккеру, а затем направился к Большому Кремлёвскому дворцу.