Корпорация «Здоровье» – 2 - Виктор Алдышев

Тот задумался.

– Данные по образцу симбионта не позволят воссоздать организм, – наконец произнёс он. – Нынешние симбионты – это производные модификации от оригинального организма, который есть только у нас.

Слава усмехнулся. Оригинальный организм – тайна за семью печатями, строго охраняемый секрет корпорации. То, с чего началась вся линейка ныне разработанных модификаций. Тимуров много раз спрашивал о том, как вообще пришли к такой идее, как программируемый симбионт. Но кроме всяких баек вроде того, что какое-то супер уникальное существо, на основе которого и начали всю работу, достали из-подо льда в Антарктике, ничего не услышал.

– Без оригинала, даже понять, как собрана эта биоструктура ни у кого не получится, – говорил Павел. – Поэтому за перехват нашей технологии я не волнуюсь. Однако, если раньше ЦРУ подозревало, что наши оперативники чем-то накачаны, то теперь они примерно поймут свойства того, с чем имеют дело. А я не хочу терять агентов в поле, потому что их начнут сажать в бочки с кислотой. Оперативники – это столпы наших операций. Вы выводите из строя боевиков. Группы зачистки и доставки не могут выехать без вашей команды. Начнём терять вас – и тактику, отработанную годами, придётся пересмотреть.

Вечканова едва заметно сглотнула. Подлесный это заметил. Как всегда ничего не упускал.

– Юля, – строго произнёс он. – Это не твоя вина. Ты отличный оперативник. Любого могли бы выследить. Поняла?

– Да, Павел, – кивнула она.

Но было заметно, что легче ей не стало.

Подлесный оглядел своих оперативников и приказал:

– С завтрашнего дня все на базе. Без права выхода.

Тимуров и Марат переглянулись.

– Ясно, – нахмурился Слава. – И надолго мы наказаны? Полным бездействием?

– Пока не найдём и не уберём фантомов, – ответил Павел. – Маланин с нашими специалистами по поиску займутся этим вопросом. Как только будут данные по местонахождению, организуем захват и проводим наших гостей домой. Всё понятно?

– Нет, – честно признался Тимуров. – А эти трое не знают, где остальные?

Подлесный отрицательно покачал головой:

– Группы исключили риски, связанные с допросом. У каждой свои задачи. Та, которую вы взяли, должна была поймать живого оперативника, вынуть из него всё, что вынимается и передать данные старшему фантому. Где остальные и что они будут делать эти трое не знают.

– А отследить передачу данных?

– Лаборатория уже съехала, – вступил в разговор Маланин.

– Лаборатория? – переспросил Слава.

– Да. Подозреваем, что была лаборатория, – кивнул Игорь. – Адрес, получивший информацию, отслежен. Я оправил своих, но там уже пусто. Как только вторая группа потеряла связь с лагерем Асура, лаборатория сразу переместилась в другое место. Судя по помещению, там могло быть развёрнуто какое-то оборудование. Но установить назначение невозможно.

– И что, они понимали, что ищут? – у Славы назрел этот вопрос. – Конкретно? Знали, что именно должны обнаружить?

Павел сощурился, пристально глядя на Тимурова:

– Нет, предполагали найти какие-то новые виды стимуляторов.

– Но почему такой интерес? Мы же всё убираем, – Слава докапывался дальше. – Тела не оставляем. Никогда. Это наши главные правила. Откуда они могли получить сведения?

– Из обычного наблюдения, – внезапно ответила Юля. – Были моменты, когда наши оперативники засвечивались. Кто-то ловит пулю и встаёт, и это попадает в объектив камеры.

Тимуров покачал головой, но Павел поддержал версию.

– Это не мало, на самом деле, – произнёс он. – Поэтому у вас сейчас правило – если в вас попали, сразу не подрываться, изображать мёртвого. Действовать, когда рядом нет лишних глаз.

– Ладно, – Слава шестым чувством понимал, что это не вся информация, и даже не её половина.

Но раз Подлесный чего-то не договаривает, значит, так надо. Возможно.

– На сегодня всё, – сказал Павел. – Завтра у вас выходные, а я завтра недоступен. В пять часов приём по случаю запуска в действие нового больничного комплекса Монровии. Если будут вопросы – все до этого времени, пожалуйста.

Оперативники заулыбались. Любовь Подлесного к пышным приёмам знали все, а он и не скрывал. Любил бывать на публике. Завтра мероприятие с участием больших шишек, включая министра здравоохранения, и директор филиала корпорации «Здоровье» – почётный гость. Павел уже готовил речь.

Тимуров, пока проходил обучение, просматривал выступления официальных лиц теперь своей организации. Слушал пафосные речи о том, что корпорация приложит все усилия для поддержки людей в тяжёлой ситуации. Самое интересное для Славы заключалось том, что каждое слово было правдой. Корпорация действительно поддержит. Именно людей. И в отличие от всех остальных, кто тоже обещает помощь, сделает это не за деньги и не за ресурсы. А потому что в этом суть её работы – прекратить боль. Раз и навсегда. Тимуров ещё не до конца разобрался со своим отношением к методам, но эту суть уловил безупречно. Поэтому знал, что должен быть именно здесь и делать то, что делает.

– Все свободны, – отпустил оперативников Подлесный и внезапно добавил: – Кроме Юли.

Та опустилась обратно в кресло, красиво закинула ногу на ногу, что в коротком платье выглядело максимально откровенно, и вопросительно уставилась на Павла своими зелёными глазами.

Тимуров, покидая кабинет, не удержался и всё-таки оглянулся послушать, о чём говорят.

– Юля, завтра поедешь со мной, – в утвердительной форме сказал Подлесный. – Мне нужна моя «плюс один» на мероприятии. По совместительству телохранитель.

– Конечно, Павел, – очаровательно улыбнулась Вечканова. – Оружие брать?

– Ты сама оружие, – усмехнулся Подлесный. – Но возьми. Только не знаю, куда прятать будешь. Форма одежды – вечернее платье.

– Замечательно, – кивнула Юля, – под ним прятать лучше всего.

Слава вышел с чувством полной опустошённости. Как он это в себе не любил! Слишком реактивно у него возникала привязанность. Один ласковый взгляд – и он уже считал, что женщина должна быть с ним. Это неправильно. Но ощущения в этом деле – вещь неподконтрольная. Смех Марата рядом заставил отвлечься от этой мысли.

– Тимуров, да ты что? – Шамун, глядя на выражение лица Славы, расхохотался и пошёл за ним из приёмной. – Хоть губы не надувай! На женщин не обижаются.

– На дураков не обижаются, – пробурчал Тимуров.

– Так ей и скажу, – согласился с этим утверждением Марат, – когда она спросит вот про это.

Шамун обвёл в воздухе круг напротив нижней части лица Славы. У него действительно была привычка сжимать и выпячивать губы при недовольстве.

Тимуров наконец усмехнулся. Марат прав. Чего он завёлся-то? Если Юля в интересе Павла – а это заметно, то у него шансов точно нет. Обаяние и харизма у Подлесного выше ста процентов. Ничем не перешибёшь.

Войдя в лифт, Слава опёрся спиной о стенку, вздохнул с сожалением о Вечкановой и взглянул на Шамуна. Тот так и смеялся над ним. Тимурову тоже стало смешно над собой, почувствовал себя дураком.

Глядя на Марата, который необъяснимым образом стал ему другом, Слава почему-то вспомнил, что было время, когда он хотел задушить его своими руками. Но то желание быстро прошло. Буквально на вторую неделю знакомства. Пришлось быстро повзрослеть и поумнеть. И злость сразу испарилась. Даже та, что оставалась каждый день, после того как Марат бил его лицом об землю на тренировках и пару раз ломал всё-таки ему руки. Но кости срастались за несколько минут, а потом в ночь Слава засыпал, как медведь, и утром уже ничего не было, кроме новых задач.

Тимуров пока чувствовал себя подростком, потому что и половины всего не знал. И это не давало ему покоя. Он не привык смотреть на обстоятельства снизу вверх. Всегда старался взобраться повыше, чтобы охватить всю ситуацию.

Точно он знал только одно – именно за эти качества Павел его и выбрал. Не хотелось признавать себя любимчиком, но Тимуров за полгода чётко это понял. Подлесный сделал на него какую-то свою ставку и сейчас во всем потакал. Слава до сих пор звал его на «ты». Так вообще никто не смел, а Тимуров мог. С того самого момента, как впервые наорал на Павла на катере, так и осталась привычка иногда брякнуть при случае: Паша, ну ты охренел…

Думая иногда о тех днях, Слава вспоминал Вадима и остальных. Ласточкина, конечно, больше всех.

Тимуров на несколько дней возвращался домой, чтобы официально уволиться с работы и спокойно исчезнуть. И Подлесный разрешил перед вылетом наведаться к Вадиму.