Евгений Лотош - 4-03. Fuga maggiore
— Нет больше, атара, нет. Честно! Моя еда, больше не взял. Остальное в дом лежит. Нельзя ехать в дом, атара, Торанна-атара сердится!
— Хорошо, — хмуро откликнулась Фуоко. — Где твоя работа?
— Там! — неопределенно махнул рукой Юи. — Туда идти надо. За мной.
Фуоко сунула ноги в сандалии (в какой раз они единственные из одежды выживают за последние дни — в третий, четвертый?) и поплелась за ним. Ее ощутимо качало, и пару раз она едва не потеряла равновесие. Постепенно, однако, слабость прошла, и спустя минут пять девушка шагала уже вполне уверенно.
Вслед за провожатым она прошла через дом и двор, на сей раз абсолютно пустой, если не считать одинокого мужика с автоматом, испуганно отскочившего от ворот. За пределами двора обнаружилась длинная темная улочка. В свете разгорающейся утренней зари дома по ее сторонам казались смутными силуэтами на фоне неба: невнятные двухэтажные параллелепипеды с плоскими крышами и балкончиками наверху, без единого огонька в окнах. Приостановившись, Фуоко закрыла глаза и попыталась разглядеть своим новым зрением хоть что-то. Нитяной скелет Юи смутно маячил почему-то далеко впереди и в стороне (опять шуточки третьей метрики?), но в остальном мире царила кромешная тьма, как и положено при закрытых глазах: похоже, электричество в местных домах отсутствовало в принципе. Впрочем, нет: сосредоточившись, Фуоко вдруг уловила едва заметный танец математических графиков и геометрических тел и поспешно расслабилось. Не хватало еще словить глюки наяву!
Шоркая сандалиями по деревянному тротуару, вслед за Юи она прошла два или три десятка танов, когда из-за угла перекрестка в глаза воткнулся тусклый, но все равно ослепительный луч. Голубая неоновая вывеска на катару помигивала над большим входом в еще одно двухэтажное здание, широкое и длинное, в отличие от окружающих домов. В окнах горел свет. К дверям вело широкое низкое крыльцо с тремя ступеньками, покрытое подозрительными темными пятнами. Бар? Ресторан?
— Здесь работать, атара, — показал рукой Юи. — Я слежу, Торанна-атара проверяет. Не надо бежать, солдаты много есть вокруг, они находить и больно сделать.
Похоже, мстительный оябун Торанна с кучей побрякушек в ухе решил унизить заложницу мытьем посуды и уборкой со стола. Ха! В Хёнконе в лапшичном заведении старика Дзидзи она из любопытства несколько раз помогала Сатокане — ни разу, конечно, за плитой, но овощи чистила и грязную посуду со столиков в посудомоечную машину запихивала. Да и пол в своей комнате в общаге она моет регулярно. Тоже мне, наказание! Фуоко фыркнула и вслед за своим надсмотрщиком поднялась по ступенькам.
За дверями обнаружился большой зал, заставленный столиками с перевернутыми наверху стульями. В его дальнем конце, неподалеку от барной стойки с батареей бутылок, возвышалась небольшая сцена с самым настоящим роялем и микрофоном на стойке, по бокам стояли большие напольные динамики. Круто. Настоящая цивилизация, типа. Какая-то женщина в глухом платье до пола, с головой, закутанной платком до самых глаз, шваброй терла пол. Она бросила взгляд через плечо, но ничего не сказала и вообще словно не заметила вошедших. Юи гаркнул что-то неразборчивое, и женщина, бросив швабру на пол, стремительно убежала в дверь рядом со стойкой. Несколько секунд спустя она появилась с зевающим мужчиной, одетым по обычной местной моде, снова схватила швабру и принялась тереть пол с удвоенным усердием. Мужчина неторопливо подошел, с удивлением оглядел Фуоко и о чем-то заговорил с Юи.
Разговор длился несколько минут. Сначала на Фуоко опасливо оглядывался только забинтованный. Местный дядька глумливо ухмылялся, разглядывая ее платье и пялясь на грудь, но чем дальше, тем больше вытягивалось его лицо. В конце концов он тоже начал глядеть на Фуоко со страхом. Разговор пошел на повышенных тонах, и в речи местного девушка несколько раз различила «дамэ» — словечко категорического отказа. Неожиданно Юи без размаха ударил местного в лицо, а когда тот попятился и упал, оступившись, несколько раз пнул ногой, не переставая даже не говорить, а почти визжать. В конце концов местный вскочил, и низко закланялся. В его устремленном на Фуоко взгляде ненависть мешалась с откровенным ужасом. Девушка не удержалась от довольной ухмылки. Что, стремно? Попробуйте-ка теперь на мне ездить!
— Эй, ты! — властно сказала она Юи. — Есть хочу. Спроси, есть ли у них еда.
Надсмотрщик заколебался, потом что-то спросил у местного. Тот опять закланялся и спиной вперед попятился между столами, маня рукой. Вслед за ним Фуоко прошла в помещение за баром, оказавшееся чем-то средним между кухней и кладовой (ящики с бутылками темного стекла и яркими наклейками занимали едва ли не половину места). Помимо ящиков в комнате обнаружились многосекционная газовая плита и холодильник со стоящим наверху древним телефонным аппаратом — из потрескавшейся красной пластмассы, с белым наборным диском. Из холодильника оказалась поспешно извлечена пища: все тот же пресный вареный рис и какие-то незнакомые стебли, по вкусу напоминающие спаржу. По ходу загребания риса в рот большой алюминиевой ложкой Фуоко углядела на одной из полок ворох пластиковых пакетов с орехами (видимо, закуска к спиртному) и ткнула в них пальцем. Орехи оказались солеными, и Фуоко запила съеденное тремя большими кружками холодной воды.
Когда она, наконец, отвалилась от стола, ее живот надулся барабаном, а дышать стало совсем тяжко. В кишках тихо бурчало и бурлило, но в остальном пищеварительный тракт вел себя прилично. Голод не прошел полностью, напоминая о себе тихой тенью где-то на грани сознания, но и на нервы больше не действовал. Ну, теперь можно выяснить, какие на нее планы у гостеприимных хозяев.
Поднявшись, Фуоко вдруг углядела на двери в главный зал небольшое тусклое зеркало. Не удержавшись, она шагнула к нему, вгляделась — и ее вдруг словно ударили пыльным мешком. Она даже подняла руку и недоверчиво коснулась волос. Изображение послушно повторило жест.
Еще недавно слева у нее виднелись три седых пряди. Теперь их стало шесть.
Девушка не сдержала нервный смешок. Левая часть головы теперь выглядела седой больше чем наполовину. Черные волосы остались там в явном и недвусмысленном меньшинстве — и еще неизвестно, что сзади, куда не достает зеркало. Если добавить к картине осунувшееся лицо и запавшие глаза, обведенные глубокими тенями, она выглядела самой натуральной старухой. Ходер. Пожалуй, все-таки придется краситься. Нужно посоветоваться с Дзии… Ах, да. Мэй упоминал о каких-то проблемах в Хёнконе и отсутствии связи. Ну, тогда с каким-нибудь косметологом — мало их, что ли?