Евгений Лотош - 4-03. Fuga maggiore
— Эй, ты! — сказал он приглушенно на кваре. — Вставать! Быстро!
Фуоко пошевелилась, высвобождая руку, вытянулась на спине и уставилась в потолок.
— Что нужно? — неприветливо спросила она.
— Ты сегодня утро работает. Тебя дорого кормить, поэтому ты работаешь. Получаешь еду после работы. Не работаешь, еды нет давать.
Так. У этого мужика, похоже, знание иностранных языков куда как лучше, чем у давешнего «переводчика».
— А если откажусь? — с вялым интересом переспросила девушка.
— Еды не получаешь! — отрезал забинтованный. — Меня звать Юи Сарагоса. Обращаться Юи-атара. Торанна-атара приказал тебя наблюдать. Ты мои приказы выполняешь, тебя не бьют, тебе еду давают. Ты плохо ведешь, тогда тебя бьют, еда отбирают. Понятно?
Странно: его фигура казалась хорошо видной, несмотря на сумрак, царящий в комнате. Точнее, хорошо различалась его голова и… скелет? Нет. Словно какие-то неярко пульсирующие нити пронизывали его силуэт. Они что-то напоминали Фуоко, что-то очень-очень знакомое, и внезапно она вспомнила, что именно: картинку из анатомического атласа, изображающую общее расположение нервов в человеческом теле. Она что, видит его нервную систему? Кир… как-то раз Кир упомянул, что изредка видит металлические и наэлектризованные предметы даже в полной темноте. Похоже, и она открыла в себе новую способность.
И почему ей не радостно?
— Иди нахрен, а то сожгу, — Фуоко отвернулась и прикрыла глаза. — Тинтин га саолянь, Юи-шо, — добавила она местное ругательство, с большой трудом вырванное у Кира. Судя по тому, как тот стеснялся (а еще хулиган называется!), оно действительно означало нечто крайне непечатное. Судя по шипению сквозь зубы, изданное забинтованным, того проняло. Девушка со спокойным интересом ждала, ударит или нет. Не ударил. То ли как заложница она слишком ценная, то ли просто боится, так что угрозу сожжения воспринял всерьез.
После короткой паузы палка снова ткнула ее в плечо.
— Вставать! — снова приказал Юи, заметно сбавив тон. — Пожалуйста. Ты работать прямо сейчас, тебя не бьют, тебя еду давают.
Внезапно Фуоко почувствовала, что живот сводит острой голодной судорогой. Страшно захотелось пить, а мочевой пузырь категорически высказался в том духе, что он вовсе не резиновый. Идти на принцип? А чего ты вообще добиваешься, милая? К отцу и в Университет ты возвращаться не хочешь. Здесь оставаться — тем более. Хорошо бы вернуться к тому дядьке, Мэю, он тоже эйлахо и хорошо ее понимает — но Мэй сдал ее другой банде и даже пальцем не пошевелил в защиту. Из-за собственной подлой натуры или из-за нехватки сил, не суть важно. Сдал однажды, сдаст и повторно, и к нему возвращаться бессмысленно. Так что, помирать теперь? Наверное, умереть несложно: вынести стену дома направленным выстрелом и пройтись по улице, разбрасывая молнии. Тогда ее быстренько пристрелят, на чем история и закончится. Она уже столько раз умирала, что, наверное, даже и не испугается. Хочешь ли ты умереть, подруга?
Нет, не хочу.
Я не хочу умирать. Я хочу жить. Не знаю, зачем, но жить. Нужно лишь освоиться в новом для себя, холодном, жестоком мире, где нет ни родителей, ни Кира, ни паладаров, и понять, как существовать дальше. Преследующие ее сны… галлюцинации… нет, видения — наверняка они как-то связаны со способностями эйлахо и с Красной Звездой. Расцветающая роза, которой страшно, дети, охотящиеся за пожирателями, мать в оранжерее… Паладары должны узнать о приснившихся ей образах. Возможно, им новая информация как-то поможет. И потом, если не дурить, а рассуждать разумно, то с чего она вдруг решила вообще сбежать от Рисы и ее космических друзей? Они же не враги и ее не испугаются. Наоборот, они помогут ей найти надежное убежище вдали от людей, где она никому не причинит вреда. Никто же не заставляет ее сиднем сидеть в Колуне или даже на временно безлюдной Ланте. Она ведь уже думала о дальнем острове, только почему-то забыла. Видимо, слишком много переживаний случилось в последнее время, что она ясность мышления утратила. Все верно, остров где-нибудь в пограничных водах, подальше от берега, каковых в состав старого Хёнкона входило немеряно. Есть даже в полусотне цул от материкового побережья. Но паладары вроде как пропали — или, может, уже вернулись?
Стоп. Хватит рассусоливать. Если раздумала помирать, нужно действовать. Для начала перевести дух, оглядеться, понять, куда ее притащили и как отсюда выбираться. Ну, а для начала придется подыграть.
— Вставать! — в голосе забинтованного Юи скользнули почти умоляющие нотки. Интересно, что с ним сделают, если она откажется повиноваться? Кстати! Теперь она вспомнила: он же тот самый предатель-перебежчик, которого не добил Мэй. Он сам здесь чужой, к нему относятся с подозрением, и если он облажается, ему наверняка придется хреново. А что, если его припугнуть?
Фуоко открыла глаза, спустила ноги с кровати и с трудом села. Тело, словно ватное, повиновалось с трудом. Прикрывающая ее тряпка сползла на пол, но девушка даже и не подумала ее подхватить. Преодолевая головокружение, Фуоко поднялась и, стараясь как можно осторожнее шагать по волнующемуся под ногами полу, приблизилась к Юи. Теперь она совершенно отчетливо видела, как быстро пульсируют пучки нервов внутри его тела и слабо мерцает головной мозг. Ух. Прямо как в фантастических фильмах про сканеров.
Забинтованный нервно отступил к двери, но Фуоко вытянула руку и резко сказала:
— Стой!
Юи послушно замер, словно загипнотизированный наблюдая, как ее кисть и предплечье окутались голубыми молниями, настолько яркими во тьме комнаты, что девушке даже самой пришлось прищуриться.
— Слушай меня, шо, — приказала Фуоко, тщательно подбирая самые простые слова, чтобы собеседник ничего не упустил. — Ты мне не приказываешь. Я тебе приказываю. Понял? Обидишь меня — сожгу нахрен. Понял? Спрашиваю, понял? Повтори.
Автоматическим движением подняв руку к бинтам, ее тюремщик нервно кивнул.
— Я тебя обижу, ты меня сжигать, — пробормотал он плохо слушающимися губами. — Я тебя не обижать. Я делать вещи ты говоришь. Только ты нельзя приказывать. Торанна-атара узнает, Торанна-атара рассерживается, тебя наказать говорит.
— Я не стану приказывать ничего такого. Твой Торанна ничего не узнает. Но ты отвечаешь на мои вопросы и не грубишь. Понял? — для пущей убедительности Фуоко пустила по предплечью и кисти новую волну разрядов.
— Да, да, понял! — незадачливый Юи настолько резко отпрянул назад, что впилился спиной и затылком в стену и непроизвольно охнул от боли. — Я подчиняюсь, атара!
— Хорошо. Теперь…
Фуоко задумалась, и тут мочевой пузырь возмутился настолько сильно, что она с трудом удержалась от позора. Но не отливать же при нем!