Грэм Макнилл - Ангел Экстерминатус
От второго удара разбитые бронемашины полетели назад, словно в них врезался осадный молот Титана.
Кружащийся как на льду танк несся прямо на него.
Форрикс выставил плечо и наклонился вперед, приготовившись к удару.
«Рино» врезался в него, инерцию машины было почти нереально превозмочь.
Почти.
Броня терминатора превращала воина в подобие небольшого танка, и встреча с подготовившимся Форриксом не предвещала для «Рино» ничего хорошего. Машина согнулась, полностью останавливаясь, и Форрикс швырнул её обратно. Две эльдарские конструкции, каждая вдвое выше Легионера, продирались сквозь ворота, руки их светились изумрудным огнем. Одна пошатнулась, когда «Рино» врезался в неё. Вес танка сломал её ноги, и то, что осталось, исчезло под днищем. Форрикс бросился на второго противника, разбег его был тяжелым, зато неостановимым. Конструкция заметила его и подняла свою стройную руку, оканчивавшуюся длинным и похожим на пику оружием.
Форрикс даже не надеялся уклониться от выстрела, вместо этого он приготовился пробиться сквозь него.
Пульсирующие потоки энергии ударили в него, и Форрикс заорал от боли, когда они прошили его бронированный нагрудник. Обжигающий поток охватил его грудь, и, несмотря на крепость его брони, он начал падать. Обратная тяга обжигающего огня из оружия ксеноса проплавила его черный панцирь и вышибла весь воздух из лёгких.
Форрикс попытался вдохнуть, понимая, что не переживет следующего выстрела.
Наконечник оружия конструкции засветился, набирая энергию для следующего залпа, но прежде чем она прикончила его, белый инверсионный след с грохотом промелькнул над Форриксом и врезался в центр удлиненной головы. Ракета-охотник из арсенала «Мучителя» с грохотом детонировала, и нападавший расплавился в мгновенье ока с коротким предсмертным вскриком.
Форрикс повернул голову и увидел Камнерожденного, припавшего плечом к вспомогательной пусковой установке на башне «Мучителя».
— Отличный выстрел, Камнерожденный, — сказал Форрикс, указывая за спину Фулл Брону, откуда на форт падала башнеподобная тень. — Но для тебя есть цель получше.
Из дрожащего марева воздуха и клубов дыма на северной стороне форта показался последний эльдарский Титан. Верхняя часть его панциря истекала светом от полученного удара, и одна крыловидная рука безвольно болталась, сломанная в районе плеча. Он охромел от раны в ноге, фонтанировавшей светом, и совершенно точно был на краю гибели. Оба Титана Мортис должно быть пали, но заставили противника дорого заплатить за свои жизни. Уцелевшая рука махины представляла собой огромную копию оружия, которое минутой ранее чуть не убило Форрикса, и он знал, что одного выстрела хватит, чтобы стереть их всех с лица планеты. Камнерожденный мигом спрыгнул внутрь «Мучителя», и мощные серво-приводы немедленно начали поворачивать сильно-увеличенную башню танка. Дуло главного орудия стало подниматься, пушка «Вулкан», убийца Титанов.
Форрикс не двигался. В этом не было никакого смысла.
Кто выстрелит первым, тот прикончит врага, жестокая математика войны в самом простом виде.
Прежде чем Титан или «Теневой Меч» выстрелили, Форрикс услышал хорошо узнаваемый гул, предвещающий массированный артиллерийский обстрел. Он обернулся и увидел огненные дуги, прочертившие следы в нижних слоях атмосферы, вслед за которыми налетит оглушающий рев и шквал смерти с небес.
— Самое время, Торамино, — проговорил он.
— Ты — Ангел Экстерминатус? — выдавил Пертурабо, не зная, смеяться ли ему над манией величия брата, или использовать её, чтобы разжечь собственный гнев. — Ты всегда безудержно увлекался самолюбованием, но это самая большая иллюзия из всех.
Фулгрим широко развел руки, позволяя кипящей бури света развевать его плащ. Свет зеленого солнца окружил ореолом его голову и очертил его тело болезненным свечением.
— Я и не ожидал, что ты будешь способен понять. — сказал Фулгрим, и в какую-то секунду Пертурабо понял, что его брат больше не стоит на земле, а медленно начинает парить над ней. — Для почитателя давно покойного изобретателя со своеобразным воображением и неутолимым любопытством, ты довольно нерадивый ученик. У тебя ограниченное восприятие, братишка, и всегда оно было таким. А что еще можно ожидать от грязекопателя вроде тебя? Ты вечно роешь носом землю, какие возможности ты бы смог получить от обладания этими великолепными горизонтами, которых мы достигли?
Пертурабо двинулся к Фулгриму, но едва он сделал шаг, как брат произнес всего одно слово. Его кошмарное звучание пронзило его мозг как шипастое шило воткнутое в ухо до упора.
Он споткнулся и упал на колено, пока его нервная система корчилась от боли.
Он заставил себя подняться на ноги, скрипя зубами от хруста собственных костей и скрипов каждого сухожилия, находящихся на грани разрыва.
— Впечатляет, брат, — сказал Фулгрим с удивлением, — Мало кто может устоять против истинного имени Бога Потворства.
Слова Фулгрима не имели смысла, но Пертурабо не требовалось понимать брата для того, чтобы убить его. Он продолжал терпеть боль, каждый шаг был битвой, которую он мог и не выиграть. Ноющая усталость, которая периодически проявляла себя ранее, вернулась с новой иссушающей силой. Сокрушитель наковален ощущался просто мёртвым грузом на плече, и он был вынужден бороться за каждый вдох, лёгкие были сдавлены собственной грудной клеткой.
— Ты силен Пертурабо, возможно, самый сильный из всех нас, — произнес Фулгрим с неподдельным восхищением в голосе. — Подозреваю, что именно поэтому камню-магетару потребовалось столько времени, чтобы ослабить тебя.
— … «Жнец»? — прохрипел Пертурабо, его познания эльдарского языка сработали вяло и замедленно.
— Мой подарок тебе, — ответил Фулгрим, указывая изящным пальцем на грудь Пертурабо, где золотой камень в черепе на заколке плаща пульсировал своим собственным сердцебиением.
— Твои познания в лабиринтах были не единственной причиной, почему я избрал тебя.
— Избрал для чего? — прошипел Пертурабо, понимая, что желание его брата потешить своё эго, купит ему немного времени.
— Жертва, и только жертва, вот что ценится высоко. — сказал Фулгрим, — А твоя сила ценится очень высоко. И мной и Воителем. Хорус, конечно, разозлится, но когда поймет, кем я стал, он согласится, что твоя смерть была ненапрасной.
— Собираешься убить меня?
Фулгрим наградил его фальшивой ухмылкой сожаления. — В этом весь смысл жертвоприношения.
— Почему? Чего ты этим добьёшься?
— Ах, — вздохнул Флгрим, протягивая руки по направлению к сверкающим россыпям камней, помещенных в стены вокруг них. — Помнишь ли ты, как я рассказывал, что мне открылись многие секреты? Пертурабо кивнул, стараясь перебороть всесокрушающую вялость, от которой конечности наливались свинцовой тяжестью. Казалось, что лицо Фулгрима сейчас просто расколется от ухмылки, маниакальной и голодной.