Грэм Макнилл - Ангел Экстерминатус

— Собираешься убить меня?

Фулгрим наградил его фальшивой ухмылкой сожаления. — В этом весь смысл жертвоприношения.

— Почему? Чего ты этим добьёшься?

— Ах, — вздохнул Флгрим, протягивая руки по направлению к сверкающим россыпям камней, помещенных в стены вокруг них. — Помнишь ли ты, как я рассказывал, что мне открылись многие секреты? Пертурабо кивнул, стараясь перебороть всесокрушающую вялость, от которой конечности наливались свинцовой тяжестью. Казалось, что лицо Фулгрима сейчас просто расколется от ухмылки, маниакальной и голодной.

— Я говорил тебе, что придет день, и я поделюсь этими секретами с тобой, и они сблизят нас, как никогда ранее. Этот день настал. — сказал Финиксиец, и Пертурабо опустился на колени, поскольку волны новой боли хлынули в его тело. Ощущения были как от хирургической пики, воткнутой ему в сердце и медленно высасывающим жизненную силу.

— Я уже не тот, кого ты раньше знал, брат, — сказал Фулгрим, скользя к нему по воздуху. — Я изменился еще до Исствана, хотя и не знал об этом. Началось это на Лаэре, хотя для тебя это не очень важно. Раса, населявшая этот скалисто-океанический мир, поклонялась существам, которых я ошибочно принял за вымышленных персонажей из их ранней истории, но я ошибался. Их боги оказались более чем реальными.

— Боги?

Фулгрим отмахнулся от уничижительных ассоциаций. — Существа, столь могущественные, что их вполне можно называть богами. Они для нас примерно тоже, что мы для микробов: величественны и бессмертны, великолепные и всемогущие.

— Микробы всё ещё могут убивать, при том в больших количествах, — заметил Пертурабо, но Фулгрим проигнорировал его.

— Эти существа обитают в глубинах варпа, и всё что они требуют взамен власти, лежащей за гранью воображения — преданность. Одно из них возжелало обладать моим телом, и какое-то время пыталось пользоваться им, как своим собственным, нанося ужасающий ущерб от моего имени.

Лицо Фулгрима скривилось от неприятного воспоминания, словно плоть его вела какую-то битву, вплоть до молекулярного уровня.

— Как оно изучало меня, так и я изучал его и нашел способ с ним бороться. Мы сражались за право обладать моим телом, и пришли к некого рода…компромиссу.

Пертурабо услышал, что последнее слово было произнесено с нескрываемым презрением, всем было известно, что любые полумеры — анафема для Фениксийца.

— Я восстановил контроль над своим телом, но прикосновение порождения Хаоса, это рана, которая никогда не излечивается, вечно кровоточащая стигмата. Без его присутствия, я не смог бы достичь небывалых высот совершенства. Чтобы я ни делал, часть меня всегда оставалась ненасытной. Я был бездонным кораблем, вечно чешущимся зудом, и голодом, который невозможно утолить. Так что я решил уподобиться ему. И вот мы здесь.

— И где же оно?

— Здесь, — сказал Фулгрим, сжимая кулаки и поднося руки к груди.

Пертурабо услышал многочисленные хрусты, как если бы ломались кости, и мерцающие огоньки над ним начали двигаться. Выглядело это так, словно дальние стены хранилища начали перемещаться, и секунду спустя он разглядел почему. Поначалу это казалось приближающимся туманом, словно едва различимое движение краев спиралевидных галактик, но потом Пертурабо увидел, что всё обстояло гораздо хуже. Каждый инкрустированный когда-то в стену камень помчался в сторону зеленого солнца, сияющего за спиной Фулгрима.

Блестящие камешки летели словно пули, но за мгновение до удара Флгрим выставил ладони, и они прекратили свое движение вперед, формируя переливающуюся сферу вокруг солнца. Открытыми остались лишь верхние края сферы, через которые Пертурабо мог видеть только тьму.

Возможно, зрение начинало подводить его, но ему казалось, что свет солнца начал угасать. Как звезда, истощившая свои топливные запасы, зеленое солнце устремилось к своему коллапсу. Поверхность его бушевала в борьбе за выживание, но Пертурабо видел, что это проигранная битва.

Он стащил Сокрушителя наковален, и, упершись головой о землю, заставил себя начать подниматься еще раз.

— Будешь ли ты стоять на коленях или на ногах, это не имеет значения для того, что должно произойти. — сказал Фулгрим

— Это имеет значение для меня, — ответил Пертурабо, прилагая немыслимые усилия, чтобы просто говорить. — Если мне суждено умереть, то я намерен сделать это стоя на ногах.

— Я буду скучать по тебе, братишка, — сказал Фулгрим, наклоняясь, чтобы вырвать золотой камень из серебряного черепа на груди Пертурабо. Он установил его в специальную выемку на орле на собственной груди, и вздохнул, словно наркоман, получивший дозу.

— О, да, — произнес Фулгрим, как только первые чёрные прожилки побежали по камню. — Это мог быть только ты.

Фулгрим подошел ещё ближе, чтобы обнять его с мечтательной улыбкой на губах.

Пертурабо стало плохо от прикосновения Фулгрима, ему едва хватало сил, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его. Фулгрим поцеловал его в обе щеки и посмотрел наверх с хищным выражением лица.

Сверкающий ливень битого стекла вливался в сферу, осколки кристаллов вырванных из коренной породы другого мира и сброшенные с верхнего края шахты. Вот что притащили смертные последователи Фулгрима на своих спинах в гробницу.

— И воздвигнет он великолепный город зеркал, — сказал Фулгрим, светящиеся слезы текли из его глаз. — То будет город миражей, одновременно прочный и текучий, одновременно воздушный и каменный.

Пертурабо не мог ничего ответить, Фулгрим вновь сильно прижал его к груди.

— Ну, братец, — сказал Фениксиец, — Давай-ка полетаем!

Сразу после этих слов Фулгрим и Пертурабо устремились обратно к поверхности как два связанных друг с другом метеора, с миллионами вопящих камешков, последовавших за ними, как сверкающие хвосты комет.

«Мучитель» выстрелил первым, но, в конечном счете, это было уже не важно, форт всё равно был уничтожен. Отдача орудия «Вулкан» отбросила танк вдоль по сооруженной для него платформе, разрывая удерживавшие его цепи из высокопрочной стали. Кабели лопнули и со свистом пронеслись сквозь Железных Воинов, шинкуя их на части дюжинами, их броня не могла противостоять такой силе.

Созданное как убийца Титанов, главное орудие «Теневого меча» было самым мощным из доступных для установки на танк. Его мощный лазер мог пробить самую толстую броню, схлопнуть пустотные щиты и обрушить кинетический удар и взрывную мощь недоступные никакому другому оружию Империума, кроме орудий самих Титанов или могучих Ординатус Марса.