"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

Инстинктивно я швырнул перед собой не воду — ее бы мгновенно испарило, — а всю влагу, висевшую в сыром воздухе арены. Сконденсировал в миг плотную пелену тумана, ледяного, пронизанного осколками кристалликов льда.

Белый луч ударил в эту кипящую стену. Шипение стояло оглушительное, как будто раскаленный прут сунули в сугроб. Пар ошпарил лицо. Но луч не прошел. Рассеялся в миллионах капель.

Акоп впервые выглядел удивленным. По-настоящему. Его скулы резко дернулись.

— Ты… действительно маг, — прорычал он, и в его голосе была не злоба, а какое-то оскорбленное недоумение. — Но я все еще не понимаю, как ты… без инициации. Это какая-то ошибка природы!..

Он, видимо, всерьез считал, что я просто выскочка с парой дешевых фокусов. Что все произойдет быстро и не больно. Что его победа будет безусловной и легкой.

Его слова взбесили меня — надоело, что все считают мою магию ненормальной-аномальной! Но ни одна тварь не задумалась, как мне тяжело было ее пробудить.

— За базар придется ответить, Багратуни!

Я рванул руки навстречу ему, не давая времени на следующее заклинание.

С двух сторон его сжали две стены ледяного ветра, несущего с собой всю грязь и щебень с пола арены. Он оказался в центре смерча, который должен был перемолоть его в фарш. Но Акоп выставил вперед руки, и вокруг него вспыхнул купол малинового пламени. Ветер бился о него, грязь и камни плавились и стекали на землю огненными каплями. Он стоял внутри, как в раскаленном яйце, лицо было искажено невероятным усилием. Физически он слабый, да. Но его воля, его ярость гнала магию с такой силой, что моему ветру было не пробиться.

Я отпустил заклинание. Ветер стих. Купол погас. Мы оба тяжело дышали, стоя в тридцати шагах друг от друга. На его лбу блестел пот. У меня сводило мышцы предплечий от напряжения.

Дальше пошло по нарастающей. Жестко, без красоты. Он метал сгустки жидкого огня, которые разрывались, как снаряды, выжигая черные ямы в грунте. Я отвечал кинжалами из острого льда, которые он сбивал огненными хлыстами. Он пытался опутать меня раскалённой воздушной петлей — я рвал ее взрывной волной сжатого воздуха, оглушая нас обоих. Он поджег пространство вокруг меня короткой яркой вспышкой — я едва успел обернуть себя ледяной скорлупой, почувствовал, как волосы на висках обгорели, в нос ударил запах паленой шерсти и кожи.

Бой свелся к изматывающей, тупой работе. Мы не парировали изящно — выдерживали атаки, как быки, принимая удары на щит и отвечая своей самой тяжелой карающей силой. Магия перестала быть искусством. Она превратилась в дубину. И мы молотили друг друга этими дубинами без передышки.

Через десять минут все было кончено. Кончено не потому, что кто-то победил. А потому что нечем стало бить. Я чувствовал пустоту внутри, свинцовую тяжесть в конечностях. Эфир, та самая сила, что питала наши заклинания, была вычерпана до дна. Голова гудела от перегрузки, в глазах плавали черные пятна.

Я смотрел на него. Он стоял, сгорбившись, опираясь руками о колени, и давился сухим кашлем. Его роскошная, пусть и военная рубашка была частично испепелена, обуглена в нескольких местах, лицо покрыто сажей и ожогами. От его гордой мощи не осталось и следа. Передо мной был изможденный, обессилевший человек.

Мы медленно выпрямились, почти одновременно. Наши взгляды встретились. Больше никакой магии. Только ненависть и усталость.

— Ну что, Романов? — хрипло выдохнул Акоп. — Кончились фокусы?

— Хватит трепаться. Пришло время кулаков, — сказал я, и мы пошли друг на друга.

Первым ударил он. Несмотря на истощение, удар оказался быстрым, резким, рука выстрелила вперед, целясь в глаза.

Я принял удар на предплечье, почувствовал, как кость загудела от боли, и вошел внутрь его защиты. Мой кулак вонзился ему в живот, потом второй.

Он ахнул, воздух вырвался из легких со свистом. Его физическая слабость, которую он компенсировал большой силой воли в магии, теперь обнажилась полностью. Я был тяжелее, сильнее, злее. И более умелым.

Мои знания из прошлой жизни, дополненные этой, создали чудовищный сплав боевого искусства с уклоном на магию тела. И пусть эфира для укрепления тела сейчас не было, сила ударов никуда не делась, как и умение их наносить.

Я не давал ему опомниться. Удар снизу в челюсть откинул его голову назад. Следующий в ребра — хруст, стон. Противник попытался обхватить меня, повалить на землю, но я просто выставил колено, и он налетел на него всем весом.

Акоп рухнул на колени, я схватил его за волосы и со всей силы вогнал его лицо в мокрую, развороченную магией грязь арены.

Он захрипел, затрепыхался. Я поднял его и снова ударил лицом о землю. И еще раз. И еще. Вся накопившаяся ярость, все унижения, все его высокомерные взгляды — все вылилось в это простое, животное действие — вбить его в грязь. Сделать так, чтобы он больше никогда не смотрел на меня сверху вниз.

Наконец, я отпустил его. Он безвольно раскинулся в черной жиже, лишь слабое дрожание спины выдавало, что он жив. Перевернул, что бы в последний раз посмотреть на него прежде чем добить. Его дыхание было хриплым, прерывистым, с кровавыми пузырями у рта. Один глаз был закрыт, второй, залитый грязью и кровью, безучастно смотрел в небо.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат мои руки. И вдруг эта ярость ушла. Отошла, как вода. Осталась только пустота и отвратительная, тошнотворная усталость.

Я смотрел на это изуродованное, едва дышащее тело, втоптанное в грязь, и…. Мне вдруг стало его жалко. Жалость к этому гордому, жестокому, ослепленному своим кажущимся превосходством человеку всплыла неожиданно для меня самого. Он проиграл. Он был разбит полностью. Убивать его сейчас было бы… бессмысленно. Как добивать сломанный инструмент. Он уже не опасен. Он уже наказан. Более чем.

— Все, — тихо сказал я, больше себе, чем ему. — Хватит.

Вытер ладонью кровь с губ, развернулся и пошел прочь. К краю арены, к выходу из этому кошмара, который наконец-то закончился. Позади слышно было его хриплое дыхание, как он пытается пошевелиться.

И тут — спиной, кожей, каким-то древним инстинктом — я почувствовал опасность. Острую, как игла. Я даже не думал. Рванулся вбок,