Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Нет, конечно, — возмутился отец. — Государственные предприятия, несмотря на Перестройку, связаны множеством условностей по рукам и ногам. А так мы можем свободнее распоряжаться средствами, людям премии солидные выплачивать через кооператив, в качестве поощрений. И помощь давать, и лучших специалистов сохранить. Ну и конечно, сами начнем жить лучше, не без этого. Завод обдирать, как липку никто не будет, наоборот, стоит задача, с помощью кооператива, привлечь новые средства, найти хорошие заказы, без всей этой задолбавшей бюрократии и кучи согласований для госпредприятий. Всё делать и решать самим, максимально быстро. Например, находить покупателей и ещё много чего. Мы же понимаем, впереди трудные времена, а нам нужно завод и коллектив сохранить. Виктор Борисович два дня в Москве, с раннего утра до ночи мотался между министерством внешней торговли, «Машиноэкспортом», государственной комиссией при Совмине по продовольствию и закупкам, всё согласовывал, бумаги оформлял. А главное, списки получил, кто в мире пользуется нашей сельхозтехникой, двигателями и узлами. Так что, всё нормально будет.

— Поздравляю, пап, — кивнул Максимов. — Дай бог, чтобы ты оказался прав. А то ведь как часто бывает с этими кооперативами и заводами, благими намерениями выстлана дорога в ад.

— Ты это к чему? — насторожился Николай Иванович.

— Ни к чему, — отмахнулся Андрей. — Не обращай внимания.

И пошел в ванную.

После душа из ванной, Максимов вышел освежившийся и бодрый. Уловил запах свежих котлет, доносящийся из кухни, мечтательно прикрыл глаза.

— Как вкусно пахнет. Мам, котлеты уже дожарились?

— И картошка сварилась, — раздался из кухни бодрый голос матери. — Заходи, завтрак тебя ждет.

Готовить Светлана Аркадьевна любила и умела. Картошка-пюре с желтым озером сливочного масла в ямке наверху,обжаренные до коричневой корки сочные говяжьи котлеты — все оказалось невероятно вкусно и таяло во рту. Максимов с невероятным трудом удержался, чтобы в один присест не умять всё, оставив немного пюре на тарелке. Попил горячего чая, поблагодарил довольную мать и пошел собираться.

Когда он складывал кимоно в сумку, в комнату зашел отец.

— Ты куда, на тренировку? — удивился он. — Сегодня же воскресенье.

— Сегодня в город один московский каратист приезжает. Проведет бой, будет демонстрировать свою технику, я участвую, — почти честно сообщил Андрей.

— Надеюсь, не в качестве груши для битья? — пошутил отец.

«Постараюсь, чтобы грушей стал он, а не я», — мелькнуло в голове.

— Нет, — коротко ответил Андрей. — Пап, ты что-то хотел? А то мне собираться надо.

— Хотел, — признался отец. — Слушай, что ты имел в виду под адом и благими намерениями?

— Только то, что большинство сегодняшних кооперативов создано для того, чтобы выкачивать прибыль из заводов, а на них вешать убытки, — спокойно пояснил Максимов. — Это и сейчас происходит, но не так явно. Через год-другой сам увидишь.

И сразу же добавил, заметив, как изменилось лицо Николая Ивановича.

— Бать, я знаю, ты не такой. Искренне хочешь помочь предприятию и трудовому коллективу. Но ты, насколько понял, там не один. А общая тенденция настораживает.

— Понятно, — горько усмехнулся отец. — Потому я и согласился стать директором, чтобы не допустить такого. Вполне нормально, если и заводу и кооперативу прибыль пойдет, каждому предприятию — за проделанную работу. Но не так, чтобы кооператив богател за счёт завода, а «Агрегатмаш» нищал. Такого не будет.

— Хотелось бы верить, — вздохнул Максимов. — В любом случае, удачи тебе.

— Спасибо, — кивнул отец и вышел из комнаты…

Петр Ефимович открыл дверь сразу после первого звонка, будто ждал Андрея в прихожей.

— Раздевайся, проходи, — отступил в гостиную. — Посиди в гостиной, а я отвар принесу. Он уже готов.

Максимов быстро скинул обувь и легкую куртку, оставил сумку в прихожей и устроился в мягком кресле, ожидая майора. Смирнов появился через пару минут, неся большую чашку, исходящую клубами пара.

— Вот, — вручил Андрею посудину. — Он не сильно горячий, скорее теплый. Пей маленькими глотками.

Максимов осторожно заглянул в чашу. В темной мути кружились измельченные крупинки трав.

Осторожно заметил:

— Как то это всё подозрительно выглядит. Может, без отвара обойдемся? Я себя отлично чувствую.

— Иглы тоже подозрительно выглядят для непосвященных людей — как пыточный инструмент, — усмехнулся Смирнов и прикрикнул строго. — Пей, давай, я знаю, что делаю.

Андрей пригубил отвар и скривился. Напиток был невероятно горьким.

— Пей, — надавил голосом Петр Ефимович. — Тебе это нужно.

Под взглядом майора пришлось допивать отвар до конца.

— Отлично, — Смирнов отобрал у Андрея пустую чашку. — Как ощущения?

— Паршивые, — честно признался Максимов. — Вкус у вашего отвара отвратительный. Немного взбодрил, но в целом ничего особенного не чувствую.

— Скажешь это мне через час, — улыбнулся майор. — Он не сразу действует. Теперь выходим, там уже твои друзья собираются, тебя ждут. Сейчас камеру захвачу, чтобы бой зафиксировать, и пойдем.

На площадке действительно собралась большая компания. Максимов поздоровался с Рудиком, Сережей Цыганковым, Саней Русиным, Вадиком Громовым, поцеловал в щеку Леру, придерживающую сумку с видеокамерой, удивленно глянул на Лену Колокольцеву и Аус.

— А вы как здесь отказались?

— Тебя поддержать пришли, — невозмутимо ответила Колокольцева. Аус кивнула и сверкнула своей фирменной улыбкой.

— Нам Русин рассказал, — добавила Лена.

Максимов повернулся к Сане.

— А чего, нельзя что ли? — смущенно пожал плечами Русин. — Вроде секрета из вашего боя никто не делал, а чем больше народу, тем лучше.

Чем больше народу, тем меньше кислороду, — парировал Андрей. — Я к девчонкам хорошо отношусь, но там же серьезный бой намечается. Кровь, удары, разбитые рожи. Такое зрелище не для женских глаз.

— Почему? — обиженно осведомилась Колокольцева. — Мы и в прошлый раз были. Уже нельзя за тебя поболеть? Твоя же Лера с вами идёт.

— Можно, — вздохнул Андрей и махнул рукой. — Я бы и в прошлый раз вас бы не пустил, если бы от меня всё зависело. Лере, кстати, тоже советовал на бой не ходить. Но её не остановишь. Ладно. Раз такое дело, пошли.

— Лица Лены и Инги посветлели…

Шум толпы Максимов услышал издалека. Людей пришедших посмотреть бой московского каратиста с местным бойцом, стояло возле входа, по самым скромным подсчетам, в два-три раза больше, чем в