Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Позвони, — усмехнулся Пархомов. — Мы постоим, подождем.

— Да запросто, раз вы просите, — кровожадно усмехнулся толстяк.

Развернулся к телефону, стоящему слева на тумбочке, снял трубку. Милиционеры молча наблюдали, как он набирает номер.

— Алло, это Бадри Андросович, — начальственно бросил Георгадзе. — Соедини меня с Владимиром Викторовичем. Немедленно!

Секретарша что-то возбужденно затараторила в трубку. С лицом толстяка стали происходить непонятные метаморфозы. Георгадзе, то краснел, то бледнел, чуть приоткрыл изумленно рот, в глазах плеснулся неприкрытый ужас, даже толстые бульдожьи щечки посерели и обреченно обвисли.

— К-как? — прохрипел он. — Почему з-занят? Почему не звонить до конца недели? Мне?

Выслушал короткий ответ. И со злостью шваркнул трубкой об рычаги.

— Ну что, позвонил? — насмешливо осведомился Пархомов. — Отлично. Теперь можно и поговорить.

Начальник ОУР, показал глазами подчиненным на стулья. Милиционеры начали рассаживаться, не дожидаясь приглашения.

Максим Олегович вжикнул змейкой, достал из кожаной папки кипу листов, подвинул к Георгадзе. — Пожалуй, начнем с этого. Почитай внимательно.

— Что это? — Георгадзе подвинул к себе бумаги, пробежался глазами по тексту:

— Это ещё что такое? Какая такая Ласточкина?

— Маша Ласточкина, — мягко напомнил Максим Олегович. — Высокая такая блондинка с длинными ногами, всё как ты любишь. Она сюда к тетке приезжала, а ты её на своей «волге» снял. Отвез в сауну, вступил в интимные отношения. А ей всего шестнадцать, между прочим. Между прочим, чистая статья сто девятнадцать УК РСФСР «Половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости», наказывается лишением свободы до трех лет. А учитывая, что вы занимались там сексом в «извращенных формах» — то тебе корячится до шести лет лишения свободы.

— Да какой там шестнадцать, — толстяк чуть не задохнулся от возмущения. — Ты её видел? У неё буфера больше чем моя голова, и накрашена так, что меньше двадцати не дашь. Да её вообще весь район перетрахал, я узнавал. Она сама на мужиков вешалась.

— И, тем не менее, — усмехнулся Пархомов. — Ей шестнадцать, и заявление она написала не на других, а именно на тебя. Мы пока ему ход не дали, но можем дать в любой момент. С датами не заморачивайся, поставит свежие, все задержки, как следует, обоснует. Девочка умненькая, понятливая, нам обязана.

Георгадзе с выпученными глазами, рванул ворот, во все стороны полетели пуговицы.

— Это, это, я даже не знаю, как назвать, — прохрипел он.

— Вот узнаешь и назовешь, — фыркнул Максим Олегович, — Но это уже без нас.

— Там ещё несколько документиков лежит, за заявлением, — указал глазами на бумаги Климович. — Как ты через таможню, газы, зилы и мазы гнал, под видом списанных. Со свидетельскими показаниями, документики, как вполне рабочие, законсервированные машины списывали. Между прочим, с государственных, в том числе военных предприятий в рамках конверсии. Вся доказательная база налицо. Думаю, мои знакомые чекисты этим очень заинтересуются. Да и другие документики будут интересными для ОБХСС. Ты даже полагающиеся от своей деятельности налоги 20–30 процентов с доходов своих кооперативов занижал и утаивал — обманывал государство.

— А, — Георгадзе хватал ртом воздух, — это, это…

— Беспредел, воровство и хищения государственного имущества? — подсказал Петр. — Согласен.

— Так все делают, — наконец выдавил Бадри. — Редкоземельные металлы провозят, любые товары, военные тоже, только оружие снимают. Потоками идут. С налогами тоже мутят. И всё нормально.

— У них да, — кивнул Климович. — Потому что, никто доказательную базу не собирал. А мы этим озаботились. Поэтому у твоих друзей и знакомых кооператоров будет всё хорошо, а тебя посадят.

— И твой сыночек уже в розыске, — добавил Максим Олегович. — Доигрался.

— За что? — возмутился Бадри. — Мы же договорились, я отозвал адвокатов, снял все претензии, вашего Воронова тоже никто не трогает.

— Не трогали, — влез в разговор Дима. — До вчерашнего дня. Вчера банда твоих земляков, во главе с племянниками Гией и Рустамом напали на друзей Максимова, нанесли тяжкие телесные его однокласснику, развязали массовую драку. А натравил их на парня, как думаешь, кто?

— Кто? — мрачно поинтересовался Бадри.

— Твой сыночек, Миша, — ответил Громов. — Не понравилось ему, что бывшая пассия с этим пареньком гуляет. Вот и попросил твоих племянников избить соперника. Всё уже запротоколировано, показания взяты. У пострадавшего — тяжелое сотрясение мозга, сломаны ребро и нос, куча других серьезных травм. Теперь твоему сынишке так легко отделаться не выйдет. Не знаю, где он, в каких горах прячется, возможно, в Грузии, там у тебя хорошие связи. Но только выедет за пределы республики, его сразу примут.

— Что вы от меня хотите? — мрачно поинтересовался Георгадзе.

— Во-первых, чтобы твои родичи и все эти грузинские борцы, Воронова и его друзей десятой дорогой обходили, — пояснил Пархомов. — Даже не думали, ему как-то угрожать и тем более руки распускать. Всех напавших на Олега Гринченко, мы посадим, без вариантов. Во-вторых, чтобы ты даже мысли отомстить не допускал, порвем. Воронов у нас задействован в важной оперативной комбинации, с участием московского следователя прокуратуры. Как думаешь, почему Марков с тобой общаться не пожелал? Потому, что ему Александр Иванович на пальцах популярно объяснил, что с ним будет, если он и Кобец в дело впрягутся, и твоих родичей отмазывать начнут. Лесина у власти уже нет, под Владимиром Викторовичем кресло шатается, поэтому никто тебе помогать не станет. Узнаем, что ты опять дорогого столичного адвоката нанял, и он нам мешать начнет дело оформлять, не обижайся. Поедешь в солнечный Магадан деревья валить. А чтобы было ещё интереснее, мы этот эпизод с несовершеннолетней к педофилии Лесина через телевидение прикрутим. Горовой, владелец «Колизея» с радостью поможет сделать несколько сенсационных репортажей. Я уже даже название для него придумал. «Гнездо педофилов в нашем городе». Как тебе нравится? На зоне придется имя на женское сменить, там растлителей малолеток очень не любят. Всё понял?

— Всё, — угрюмо ответил Георгадзе.

— Проблем от тебя можно не ожидать? — уточнил Петр.

Георгадзе искоса глянул на опера.

— Проблем не будет, — пообещал он. — Детьми клянусь.

— А адвоката для своих племянников можешь нанять, — великодушно разрешил Максим Олегович. — Мы тебе подскажем, кого из местных, чтобы перед своими нормально выглядел, и у нас