Сталь и хлопок - Руслан Мухич

— Показывайте, — коротко бросил он, не тратя времени на любезности.

Я подал команду. Рота рассыпалась по полю привычным уже строем — не плотной шеренгой, а редкой цепью, укрываясь за складками местности, — и по второй команде открыла огонь по мишеням, выставленным в трёхстах шагах.

Разница была слышна раньше, чем видна. Обычная пехота, вооружённая дульнозарядными мушкетами, дала бы один слитный залп и надолго замолчала, перезаряжаясь долгие, томительные секунды. Мои стрелки стреляли волнами, беспрерывно, один за другим, перезаряжая новые магазинные винтовки движением, которое отнимало не больше пары секунд, — и над полем стоял не грохот единичного залпа, а плотный, почти сплошной треск, будто горел сухой хворост.

Браун молчал добрую минуту после того, как стрельба стихла, глядя на пробитые в щепу мишени.

— Сколько выстрелов в минуту способен сделать один человек с этим оружием? — спросил он наконец, обращаясь не к Гартриджу, а прямо ко мне.

— В умелых руках — до пятнадцати, ваше превосходительство, — ответил я. — Против трёх, много четырёх, с обычным мушкетом.

— И откуда, — губернатор прищурился, разглядывая ближайшую винтовку, которую один из моих людей поднёс ему на осмотр, — у молодого плантатора из Саванны производство подобного оружия? Насколько мне известно, ничего похожего в Джорджии прежде не выпускали.

Я почувствовал знакомое, уже привычное напряжение — тот вопрос, который мне, кажется, суждено было слышать от каждого мало-мальски проницательного человека в этом штате, — но на этот раз ответ у меня был готов заранее, отрепетирован не хуже, чем перед дядей Джоном.

— Предусмотрительность, ваше превосходительство. И желание, чтобы мои парни вернулись домой к своим семьям.

Браун долго смотрел на меня, потом на винтовку в своих руках, потом снова на меня — и в этом взгляде читался тот же холодный, практический расчёт, что я так хорошо знал по семейным советам.

— Мистер Лафайетт, — сказал он наконец, возвращая оружие адъютанту, — думаю, нам с вами стоит поговорить отдельно. У штата Джорджия, боюсь, скоро возникнет нужда в куда большем количестве подобных винтовок, чем одна рота ополчения.

Разговор с губернатором дядя Джон устроил у себя — не в конторе, а именно дома, в той самой гостиной, где полгода назад собирались все мужчины семьи слушать новости об избрании Линкольна. На этот раз ковёр был другой, свечи другие, и настроение — совсем другое: деловое, почти праздничное.

Браун вошёл без всякой официальности, свойственной их первой встрече на поле, — пожал дяде Джону руку крепко, по-свойски, с той короткой, выверенной сердечностью, что бывает между людьми, знающими друг друга слишком давно, чтобы тратить время на церемонии.

— Джон, — сказал он, усаживаясь в предложенное кресло без лишних уговоров, — сколько лет мы с тобой знакомы? Двадцать?

— Пятнадцать, Джозеф, — уточнил дядя Джон с лёгкой усмешкой, разливая бренди. — Ещё с тех пор, как ты был молодым адвокатом в Кэнтоне, без клиентов, зато с амбициями.

— И то верно. — Браун принял бокал, но пить не спешил, покручивая его в пальцах и переводя взгляд на меня, стоявшего чуть в стороне. — Тогда объясни мне вот что, старый ты хитрец. До каких пор ты собирался прятать от меня столь одарённого племянника? Я объезжаю гарнизоны этого штата не первый год, и, поверь, повидал немало юных капитанов ополчения, возомнивших себя Наполеонами после одного парада. Но чтобы юнец в двадцать два года наладил у себя в подвале производство оружия, какого я прежде в глаза не видел, да ещё обучил роту тактике, которую я, признаться, и сам толком не понимаю, но которая явно работает, — такое, Джон, не каждый день случается даже в твоей одарённой семье. И это ещё не считая двух симпатичных пароходов, — добавил Браун, слегка приподняв бровь, — один из которых, если не ошибаюсь, носит имя твоей супруги, Джон. Не самый скромный жест для человека, который, по твоим же словам, предпочитает, чтобы дело говорило само за себя. — Он усмехнулся, отпивая бренди. — А ещё, говорят, у вас тут завелось какое-то чудодейственное снадобье, что возвращает людей с того света, если верить молве, гуляющей по докам и лавкам. Так что, Джон, — он развёл руками, — прости мою прямоту, но я начинаю подозревать, что твоя семья начала готовиться к этой войне усерднее, чем весь мой штаб в Милледжвилле. И намного заранее.

Дядя Джон бросил на меня быстрый, непроницаемый взгляд — каким смотрел после нашего собственного разговора наедине, — и я понял: что бы он ни ответил сейчас, это будет тщательно взвешенная ложь, призванная защитить нас обоих.

— Прятал не я, Джозеф, — сказал он спокойно, поднимая свой бокал. — Мальчик сам не любит выставляться раньше времени. Семейная черта, если хочешь знать. Мы предпочитаем, чтобы дело говорило за нас, а не наоборот.

Браун усмехнулся — коротко, понимающе, как человек, который прекрасно распознаёт уклончивый ответ, но не считает нужным на этом настаивать, раз разговор всё равно идёт туда, куда ему нужно.

— Что ж, — сказал он, наконец пригубив бренди, — тогда пусть дело и продолжает говорить. Перейдём к цифрам, джентльмены?

— Ваше превосходительство, — сказал я, стараясь звучать деловито, а не хвастливо, — при полной загрузке завод способен давать до восьмисот винтовок в месяц. Сырья на такой темп у меня заготовлено месяцев на шесть, может, чуть больше, если экономить на второстепенном.

Браун одобрительно кивнул, явно готовясь услышать что-то ещё столь же обнадёживающее, и я поспешил умерить его энтузиазм, прежде чем цифры создадут у него ложное впечатление лёгкости всего предприятия.

— Но винтовка без патронов — просто дорогая палка, а вот тут дело обстоит куда хуже. Патроны я тоже могу выпускать, устройство простое, но масштабировать это производство почти невозможно в нужном объёме. Латунь для гильз — привозная, своей меди у нас в штате недостаточно, а привоз с каждым месяцем будет только сложнее. Капсюли требуют гремучей ртути, а с её производством у нас в Джорджии дело обстоит совсем плохо — специалистов по этой части можно пересчитать по пальцам одной руки, и все они, боюсь, уже нарасхват. Порох — отдельная история, тут мистер Рэнсом работает, но результат будет не раньше осени, и это ещё оптимистичный срок. — Я развёл руками. — Если попытаться назвать, чего у нас хватает в достатке для настоящего масштаба, ваше превосходительство, я, честно говоря, затруднюсь привести хоть один пример. Проще перечислить, чего не хватает. А не хватает, если быть до конца откровенным, буквально всего.