Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

— Так, давайте сводить баланс, — Савельев посмотрел на меня. — С учётом новой схемы очистки воды и бесперебойной подачи сырья наш третий цех за три недели выдал рекордные триста тонн сухого гидрогеля. Пятислойные мешки с влагостойкой прослойкой держат мёртво, влага внутрь не идёт. Первый эшелон уже разгружают в Актюбинской области.

— Триста тонн за три недели — это подвиг для нашего завода, — Аркадий Васильевич устало потёр переносицу. — Но давайте снимем розовые очки, товарищи. Нам сверху спустили директиву — обеспечить Целину. А что такое Целина? Это десятки миллионов гектаров! Савельев, посчитай норму внесения. Если полимер действительно должен заметно помогать удерживать влагу в сухой степи, расход даже в несколько килограммов на гектар уже даст огромные объёмы. Триста тонн — это всего на десятки тысяч гектаров. Капля в море! Тьфу! Да там тракторные бригады за один день больше распахивают. Чтобы закрыть хотя бы одну область, наш завод должен работать десятилетиями без перерыва.

Я же смотрел на разложенные на столе калькуляции себестоимости. Цифры выглядели безжалостно.

— Дело даже не в объёмах, Аркадий Васильевич, — ткнул я в отчёт. — Посмотрите на цену. Себестоимость одной тонны нашего гидрогеля с учётом специальной тары выходит золотой. На Целине выращивают пшеницу. Дешёвое, массовое зерно. Если мы заложим стоимость нашего полимера в гектар целинной пашни, то даже при заметной прибавке к урожаю экономика может просто не сойтись. Плановое ведомство в Москве через год опомнится, посчитает затраты и решит, что овчинка выделки не стоит. А вместе с ней прикроют и производство.

Савельев нахмурился.

— И что ты предлагаешь, Георгиевич? Сказать Хрущёву, что его затея — пустышка? Нас за такие разговоры… сам понимаешь.

Отвечать я не спешил. В памяти всплыли картины из моей прошлой реальности, из двадцать первого века. Там гидрогель никто не сыпал миллионами тонн на поля — это действительно было бы безумно дорого.

— Сказать нужно другое, — наконец произнёс я. — Наш полимер может оказаться очень полезным, но использовать его на бескрайних полях под хлеб — это как микроскопом гвозди забивать. Гидрогель нужно перенаправить туда, где его применение действительно может окупиться. На дорогие, высокодоходные культуры: сады, виноградники, хлопчатник в Средней Азии. Там каждый центнер на счету, а полив стоит огромных денег.

Савельев с технологом не перебивали, продолжая слушать.

— Для самой Целины у нашего геля должна быть другая, куда более важная миссия. Семён Игнатьевич, вы же сводки из Казахстана читаете? Какая там сейчас главная беда, кроме засухи? Ветра! Ветер гуляет по степи, поднимает тучи пыли и сносит верхний, плодородный слой почвы. Эрозия! А почему? Да потому что деревьев нет на тысячи километров. Сталинский план преобразования природы с его лесополосами до многих целинных районов ещё просто не дошёл. Степь без защиты — беда для урожая.

Я сделал паузу и продолжил:

— Вот здесь гидрогель может пригодиться совсем по-другому. Не сыпать его тоннами на всё поле, а использовать там, где он поможет лесополосам прижиться. Молодому саженцу в первые годы нужна вода, а в сухой степи именно с водой главная проблема. Если полимер сможет удержать влагу возле корней и пережить хотя бы несколько засушливых периодов, мы получим не просто удобную технологическую игрушку, а способ ускорить создание защитных полос. А уже лесополосы будут работать на миллионах гектаров.

— И как тут поможет твой гель? — заинтересовался Аркадий Васильевич.

— Напрямую! Посадить лесополосу в сухой казахской степи — адский труд, приживаемость саженцев там от силы десять-пятнадцать процентов. Они засыхают раньше, чем успевают пустить корни. Но если при высадке под корень каждого саженца закладывать всего по двести граммов нашего гидрогеля, смешанного с калийными удобрениями, шансы на приживаемость резко вырастут. Дерево легче перенесёт засуху и летний зной. Мы сможем за несколько лет вырастить мощные лесополосы, которые остановят суховеи, будут задерживать снег на полях и спасут Целину от превращения в пустыню. В моём… в общем, есть такой мировой опыт озеленения пустынь! Зелёный щит для степи — вот куда надо бить. На это Минфин деньги даст, потому что лесополоса сажается один раз на сто лет, а поле пашется каждый год.

Главный технолог перевёл взгляд на Савельева.

— Слышь, Игнатьич, — произнёс пожилой химик. — А ведь парень-то чертовски прав. Стратегически мыслит. Одно дело — сыпать дорогую химию под трактор, и совсем другое — закладывать основу под лесопосадки.

Савельев решительно придвинул к себе чистый лист бумаги и взял перьевую ручку.

— Так, Георгиевич. Садись рядом. Давай составлять докладную записку на имя Пал Палыча, а он уже на министра выйдет. Будем обосновывать применение гидрогеля специально для лесомелиорации. Пиши: «Ввиду высокой стоимости акриловых полимеров предлагается изменить тактику внедрения…»

И раз уж мы решили переориентировать использование геля, я подал очередную идею — закладывать сразу в него удобрения. Идею поддержали, Пал Палыч согласился, что дело нужное. Так хотя бы можно было оправдать высокую стоимость. Вот только наработанных технологий не имелось, и всё пришлось начинать с нуля.

И снова мы засели в лаборатории завода, делая пробы и отсекая варианты.

— Так, Валентин Георгиевич, голубчик, побереги пальцы, — Аркадий Васильевич аккуратно перехватил у меня стеклянную палочку. — Фосфат калия — штука капризная. Если мы просто бахнем его в готовый акриловый гель, ещё неизвестно, что получим. Высокая концентрация соли может изменить набухание полимера, гель начнёт отдавать воду, а вместо нормальной массы получим жёсткий ком. И пиши пропало.

Аркадий Васильевич был химиком старой школы, из тех, кто определял чистоту осадка на глаз и по звуку закипающей пробирки. За эти недели мы с ним успели много поспорить, но сейчас работали как один слаженный механизм.

— Не будем мы вводить соли в готовый полимер, — я пододвинул ближе штатив с мерными цилиндрами. — Давайте вводить фосфорную кислоту и раствор калийной соли ещё на стадии приготовления реакционной смеси, до начала полимеризации. Тогда соль окажется равномерно распределена в формирующейся полимерной сетке. Получится не просто губка для воды, а своеобразное депо для питания корней.

Технолог задумался.

— То есть саженец будет получать воду, а калий и фосфаты постепенно станут выходить из геля в почву?

— Именно, — кивнул я. — Только не сразу всё содержимое. По мере набухания часть солей будет переходить в окружающую почву. А если