Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

Савельев подбежал, зачерпнул немного геля, сжал в кулаке. Масса пружинила, но не расползалась между пальцами.

— Получилось… — пробормотал он. Потом посмотрел на меня. — Получилось, парень. На утреннюю сводку выходим.

Мне уже было всё равно, какая там будет сводка. За последние сутки я устал неимоверно. Наконец-то меня устроили на постой в заводском общежитии. Умывшись и сняв одежду, я рухнул на кровать. Суматошный получился денёк.

На следующий день с директором я встретился уже после обеда. Больше всего меня интересовало, как так получилось, что я, ещё не имея авторского свидетельства, практически сразу попал на промышленное производство гидрогеля?

— Авторское свидетельство? — переспросил Пал Палыч и весело расхохотался. — Твоя бумага сейчас небось где-нибудь по ведомственным инстанциям путешествует. Пока её там рассмотрят, пока эксперты разберутся, кто первый придумал и что именно ты там изобрёл, немало времени пройдёт. А производство ждать не будет.

— Как так? Почему вы тогда уже производство запустили? — продолжал я недоумевать. В моём представлении запуск чего-то нового небыстрый процесс.

— Вот тут-то и весь юмор! — хмыкнул директор. — Заявка — это одно, а служебная записка об испытаниях в Краснодаре — совсем другое. Наверх ушли сведения, что состав работает и способен удерживать в почве огромное количество воды. А стране сейчас нужен хлеб. После решений по освоению Целины сверху требуют конкретного результата.

Пал Палыч затянулся папиросой и продолжил рассказывать. Оказывается в Министерстве сельского хозяйства заинтересовались результатами испытаний, сведения попали дальше, по линии Госплана и Минхимпрома. Кто именно первым распорядился попробовать поставить полимер на производство, он не знал, но после этого на завод пришла телеграмма с заданием освоить выпуск и выдать первую промышленную партию к началу осенних сельскохозяйственных работ. Сроки, по его словам, поставили такие, что даже читать их было смешно.

— Нам прислали описание твоей технологии и результаты испытаний. Несколько листов. По ним наши технологи должны были сообразить, как получить промышленную варку. А это, между прочим, непросто. В лаборатории ты спокойно следишь за температурой, добавляешь реагенты небольшими порциями, можешь остановиться и всё проверить. Здесь аппарат размером с комнату, тепло отводить надо совсем иначе, сырьё приходит партиями, вода имеет свой характер. Вот и получили то, что ты ночью видел.

Он ткнул пальцем в папку с производственными записями.

— Первая варка кое-как прошла, но качество гуляло. Вторая прошла хуже, аппарат еле отмыли. После этого я и потребовал разработчика. Сказал начальству прямо: хотите промышленный продукт — дайте человека, который его придумал и знает, каким он должен получаться. Вот тебя и прислали.

Теперь всё становилось понятно. Меня вытащили сюда не благодаря авторскому свидетельству и даже не потому, что кто-то решил обойти бюрократию. Просто производство уже запустили по результатам испытаний, а когда на практике выяснилось, что лабораторная технология не превращается в заводскую, потребовался человек, который эту технологию знал.

— Так что никто здесь не ждёт твоей бумажки, — подытожил Пал Палыч. — Документы идут своим чередом, а нам полимер нужен сейчас.

Он затушил окурок в массивной чугунной пепельнице и посмотрел на меня с усмешкой.

— Пошли в цех, товарищ главный разработчик без диплома и свидетельства. Савельев должен был закончить сушку.

Готовые лотки с гелем мы осмотрели вместе. После сушки влажный гидрогель превратился в лёгкую ломкую крошку. Цвет получился не идеально белым, а слегка кремоватым. Я взял небольшую щепотку и бросил в стакан с водой.

Сухие крупинки почти сразу начали разбухать, постепенно забирая воду. Масса становилась всё более объёмной, а свободной воды на дне оставалось всё меньше. Получилось идеально!

— Эк… — крякнул директор. Радости на его лице уже не было. — Сварить-то мы сварили, Жериков. Молодцы. Савельеву и рабочим премию выпишу. А дальше что? Как мы это до Целины повезём?

Тут и до меня дошёл весь масштаб проблемы! В моей прошлой жизни сухой полимер фасовали в плотные полиэтиленовые мешки, герметично закрывали — и можно было хоть через полстраны везти. Здесь с тарой было гораздо сложнее: подходящей плёнки и промышленной упаковки в нужном количестве просто так не достать.

— Министерство выделило под это дело обычные рогожные и брезентовые кули, — продолжил директор, пнув стоящий в углу пустой мешок. — Но твой чертов порошок, пока в эшелоне через пол-страны едет, влагу наберёт. Туман, дожди, ночная роса, да просто сырой воздух. И приедут в Актюбинск не мешки с сухим продуктом, а здоровенные комья разбухшего полимера. Потом действительно ломами из вагонов вырубать придётся. Есть идеи, изобретатель?

Я лихорадочно соображал. Обычная бумага промокнет. Брезент сам по себе от воды не спасёт. Нужна многослойная тара с водостойким барьером. В пятьдесят пятом году выбор материалов был совсем не тот, к которому я привык в прошлой жизни. Но здесь, в Грозном, под рукой имелось то, чего не было у большинства заводов, — нефть и продукты её переработки.

— Пал Палыч, а во что у вас упаковывают химикаты, которым влага противопоказана?

— В крафт-мешки, — удивлённо ответил он. — Четырёхслойная бумага повышенной прочности. Но она от прямого дождя все равно размокнет.

— А если сделать мешок пятислойным, и один из внутренних слоёв пропитать лёгким нефтяным гудроном или битумом? Получится битумированная бумага. Она воду не пропускает вообще, а стоит копейки, у вас этого гудрона на НПЗ за забором — залейся! Делаем внутренний слой гудронированным, а внешние — обычный суровый крафт. Мешки зашивать наглухо машинным способом, а шов промазывать мастикой.

Директор и Савельев переглянулись. В глазах Пал Палыча снова загорелся тот самый азартный огонек крупного советского хозяйственника.

— Битумированный крафт… — медленно повторил директор. — Спец-тара. Хм. На бумажной фабрике в Астрахани у меня кум директором, рулоны крафта мы у него перехватим. А гудрон наш, грозненский. Савельев! Бери Жерикова, дуйте в лабораторию ПТО. Надо составить рецептуру пропитки, чтобы бумага на жаре не слипалась, а на кочках в эшелоне не трескалась.

Директор повернулся ко мне и оскалился:

— Ну что, Валентин Георгиевич. Хотел первого сентября в институт вернуться? Придётся тебе в КИПП телеграмму отбить. Оформим тебе министерское продление командировки. Пока мы эту тару не испытаем, пока первые десять эшелонов в Актюбинск не уйдут — я тебя отсюда не выпущу. Будешь ставить промежуточные опыты: проверим гель на слеживаемость, проверим разные фракции. Поздравляю с началом трудовой деятельности, товарищ Жериков!

Три недели пролетели быстро. Из технологического цеха я практически не вылезал, буквально переселившись в заводскую лабораторию.

Мы сидели