Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов
После передачи, усаживаясь в «пятерку» начальника УГРО, Андрей поинтересовался:
— Как думаете, он точно увидит эту передачу?
— Должен, — усмехнулся Максим Олегович. — Завтра в десять утра, а потом в два пятнадцать её повторят. Начнется обсуждение в народе и до маньяка новости точно дойдут. Первую передачу он может и пропустит, но один из повторов обязательно посмотрит. Только учти ещё один важный момент, Иванович вчера в Москве потел перед министром, курирующим следственную группу, чтобы получить добро на твоё выступление. Психологов тоже заслушали. Как ему удалось уговорить Бориса Карловича и своё непосредственное начальство согласится на эту авантюру, один только бог знает. Операцию он проводит под свою ответственность, поскольку других вариантов вычислить маньяка нет. Все эти облавы, усиленные патрули уже проводились и результата не принесли, в этот раз ему дали «добро» действовать так, как ты предложил. На днях ещё два московских опера приедут в усиление, будут тебя страховать.
— Теперь он сорваться не должен, — задумчиво ответил Максимов. — Сам же понимает, в Пореченске становится всё жарче, его активно ищут, и когда-нибудь найдут. Выбор у маньяка небольшой — либо наказать меня как можно быстрее и свалить куда подальше, либо позволить мне в его глазах, после всех оскорблений и публичных плевков, остаться безнаказанным, признать поражение и уехать обгаженным с ног до головы. Тут должен выстрелить именно первый вариант. Маньяк со своим раздутым «эго», попытается рискнуть и разделаться со мною в ближайшее время.
— Дай бог, — вздохнул Пархомов, поворачивая ключ зажигания…
В бизнесе всё шло отлично. «Выпускные» и «майские» скидки, одобренные Владом, в преддверии последнего месяца весны вызвали приток покупателей. Желающие заработать дополнительные деньги Света, Катя и Слава, в свободное от торговли время, целыми днями катались по окрестным районным центрам. Общаться с людьми они умели, рекламировать товар и убеждать потенциальных покупателей, надрессированные Максимовым — тоже, поэтому привлекли в магазин Влада много торгашей и кооператоров. Рудин с согласия брата, добрался до заветной тетрадки с крупными клиентами в сейфе, и пригласил всех, кого нашел, воспользоваться возможностью скидок с дополнительными бонусами для оптовиков. Одновременно с этим Заславский закончил работу, передал снимки и негативы, и в магазине появились быстро опечатанные в местной типографии изображения голливудских актеров и западных эстрадных звезд в джинсовой одежде, точь-в-точь, как в магазине. Половину плакатов Русин сразу отправил брату в московский магазин. Через день перезвонил довольный Влад и сказал: плакаты работают, приток посетителей и продажи выросли…
Максимов, между тренировками и работой с продавцами в магазине, умудрялся учиться, готовиться к выпускным экзаменам. За всей этой суетой он не заметил, как наступило первое мая…
* * *
Во вторник, накануне праздника «русичка» вместе со ставшей новым комсоргом Татьяной Ивченко, объявили сбор во дворе. В пионерской комнате были заранее отобраны использовавшиеся каждый год плакаты и красные банты. Выпускники, десятиклассники, и восьмиклассники собирались во дворе в девять ноль-ноль и выстраивались в колонны, на выходе весь поток учащихся соединялся со школьниками девятнадцатой школы и направлялся на центральную площадь, чтобы принять участие в первомайской демонстрации.
Максимов вместе с Русиным и Цыганковым пришли чуть раньше, стали в один ряд с Гринченко, Колокольцевой, Аус и затесавшейся к ним Томой Пичугиной. Максимову вручили плакат «Первого мая — день солидарности трудящихся», который он сразу передал, стоящему в заднем ряду щуплому рыжему десятикласснику. Тот недовольно поморщился, но скандалить не решился.
На выходе, их уже ждала колонна из девятнадцатой школы с Ириной Алексеевной и высоким сутулым парнем, по-видимому, комсоргом. В толпе Максимов увидел, радостно заулыбавшуюся Леру, Рудика и Вадика. Когда толпа двинулась к центральной площади, двойняшки и Громов, тихонько протолкались к Андрею и остальным парням. Пичугина растворилась в толпе. Гринченко, Аус и Колокольцева перешли в задний ряд.
— Привет, — Максимов привлек к себе и поцеловал раскрасневшуюся Леру, поздоровался с Рудиком и Вадиком. — Не смогли отвертеться от демонстрации?
— Не смогли, — подтвердил Вернер. — Ирина Алексеевна не дала. От неё на экзаменах много чего зависит. И по выпускному тоже. Поэтому приходится подчиняться и идти на демонстрацию.
— Пользуется своим служебным положением? — усмехнулся Максимов.
— Именно, — сверкнула белозубой улыбкой Валерия. — Но мы не жалуемся. Тут всех дел на десять минут. Пройдем по центральной аллее, там уже трибуну поставили. Потом свободны, гуляем, отдыхаем на полную катушку.
— Идёт, — Максимов невольно залюбовался девушкой. Золотистые локоны рассыпаны по плечам, тонкая белоснежная курточка подчеркивает стройную фигурку, синие глаза радостно сияют.
Толпа демонстрантов тем временем широким потоком лилась по центральной площади. Празднично одетые женщины, мужчины, дети с воздушными шарами. Гордо реяли красные знамена, алые транспаранты с надписями «Мир! Труд! Май!». Везде довольные улыбающиеся лица. На сооруженной с краю площади ступенчатой трибуне, в окружении Шанцева, Николая Ивановича и других руководителей, стоял невысокий полный дядька, в сером пальто и самодовольно улыбался, по-барски помахивая холеной белой ручкой, проходящим демонстрантам. Владимира Петровича нигде не было.
— Перовский? — спросил Андрей, указав взглядом на пухлыша.
— Он самый, — откликнулся Русин, — Валерий Иванович. Брательник, когда магазин открывал, к нему ездил, по документам какие-то вопросы решал. Тогда он ещё вторым секретарем был. А сейчас точно станет на место Лесина. Это уже все знают. Кстати, в отличие от бывшего первого, добродушный дядька, любит покрасоваться, прихвастнуть, но не злой и подлый. Город любит, делает очень много для благоустройства. Влад считает, иметь с ним дела можно, а вот Лесин наглый и зажравшийся был.
— Замечательно, — усмехнулся Максимов. — Всё, что ни делается, к лучшему.
Колонна школьников дошла до конца площади, ряды смешались.
— Всё, теперь можно просто погулять по парку, — облегченно выдохнул Рудик.
Школьники выстроились в очередь сдавать транспаранты и плакаты. Тамара Владимировна, Ирина Алексеевна, Татьяна Ивченко, сутулый парень и ещё несколько комсомольцев их собрали и загружали в открытый капот и салон синей «шестерки»,