Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

— К какой станции? — заинтересовался Недвигин.

Мальчик пожал плечами.

— Не знаю. Мы так далеко не ездили.

Мы переглянулись. Немецкие танки, пехота и артиллерия перекрывали единственную отмеченную на карте дорогу. Ещё несколько минут назад мы не видели никакого выхода. Теперь перед нами стояли четверо деревенских жителей, сумевших провести телегу через место, которое мы считали непроходимым.

Зимин первым сформулировал общую мысль.

— Если гать выдержит грузовики, мы обойдём немцев, — произнёс он, глядя на Недвигина. — И продолжим движение на Пинск.

— Если выдержит, — подчеркнул Смирнов. — Телега весит в несколько раз меньше даже пустого грузовика. А у нас машины с людьми.

— Гать строили для вывоза леса, значит, первоначально она выдерживала большой вес, — рассудил Зимин. — Вопрос в нынешнем состоянии.

— И в ширине, — добавил Смирнов. — Если поперечные брёвна сгнили по краям, колёса грузовика попадут как раз на слабое место.

— Можно перестелить, — предложил Зимин. — Людей у нас достаточно. Топоры есть. Нарубим жердей, заменим гнилые брёвна.

Недвигин поднял ладонь, останавливая спор.

— Мы ещё не видели дорогу, — напомнил он. — Сейчас обсуждаем предположения. Но возможность существует, и отбрасывать её нельзя.

— Это не просто возможность, товарищ генерал, — возразил Зимин. — Это шанс на спасение.

— Именно поэтому проверять её следует особенно тщательно, — отрезал Недвигин. — Мы не можем загнать колонну в болото, руководствуясь одним фактом проезда пустой телеги.

Аксинья Павловна наблюдала за нами с лёгкой усмешкой.

— Приятно видеть, как несколько серьезных мужчин обсуждают лесную тропинку, — заметила она. — Причем словами, непонятными простым смертным. Военные всегда любили внушительные формулировки.

Недвигин сложил карту, глянул на «бабку — повитуху», но на подколку не ответил.

— Так мы можем привести сюда лошадь с телегой и забрать продукты? — спросила Аксинья.

— Конечно, приводите и забирайте, — распорядился генерал.

Фёдор и Коля направились за баню. Гаврилюк проводил их взглядом, секунду поколебался и двинулся следом.

— Гриша, а ты куда? — окликнул Зимин.

— Посмотрю следы, командир, — пояснил Гаврилюк. — Раз уж я телегу пропустил, хоть разберусь, как она подъехала.

— Только далеко не уходи, — предупредил сержант. — Скоро стемнеет.

— Понял.

Трое скрылись среди кустов. Матрёна, не теряя времени, развернула принесённый мешок и направилась к дому.

— Пока они телегу ведут, картошку наберу, — объяснила она Аксинье.

— Не надрывайся, — предостерегла та. — Позови кого — нибудь из молодых людей. Здесь их достаточно.

Кулешов и Климчук, стоящие неподалёку от крыльца, услышали последние слова и подошли сами.

— Давайте помогу, — предложил Климчук, забирая у Матрёны мешок. — Где подпол?

— В доме, под лавкой, — отозвалась женщина. — Крышка тяжёлая.

Сапёр бросил взгляд на Зимина, получил разрешающий кивок и ушел помогать с погрузкой.

Аксинья Павловна осталась возле колодца. Она взглянула на грузовики, задержала внимание на раненых, лежавших в открытых кузовах, и спросила Недвигина.

— Позвольте узнать, товарищ генерал — майор, сколько среди ваших людей тяжелораненых?

— Все, — ответил он. — Почти шесть десятков.

— Я могу вам чем — то помочь? — уточнила Аксинья.

— Не знаю, — развел руками Недвигин. — Обратитесь к нашему главному врачу, — генерал показал на Рябинина. — Его Борис Львович зовут.

Из — за бани донёсся скрип колёс. Звук приближался медленно, временами исчезал за шумом листвы, затем появлялся вновь. Вскоре между деревьями показалась лошадиная голова. Невысокая гнедая кобыла осторожно ступала по влажной земле, таща за собой обычную крестьянскую телегу с невысокими бортиками. Фёдор шёл рядом, придерживая лошадь за уздечку, Коля с гордым видом сидел на передке и отводил руками ветки.

Аксинья Павловна подошла к телеге и взяла кожаную сумку. Подняла её без труда, хотя по тому, как натянулся ремень, стало ясно — внутри лежало немало вещей.

— Что там у вас? — с любопытством поинтересовался я.

— Мои скромные припасы, Володенька, — отозвалась она. — Мази от ожогов и воспаления ран, сушёные травы, чистое полотно. Давайте я, для начала, осмотрю царапину на вашем плече.

Она поставила сумку на угол колодца и отстегнула верхний клапан. Внутри находились небольшие глиняные баночки, мешочки, туго стянутые разноцветными шнурками, несколько свёртков белого полотна и металлическая коробка, по виду мало похожая на принадлежность деревенской повитухи.

— А травы, чтобы больное горло полоскать? — улыбнулся я.

— Не только. Некоторые отвары можно использовать для промывания ссадин и поверхностных повреждений, — пояснила Аксинья Павловна. — Другие помогут снизить жар или умерить боль. Но не приписывайте растениям чудес, Володенька. Разорванный пулей живот подорожником не вылечишь.

— Я ничего не приписываю.

— Ваше лицо выражало надежду на исцеляющее колдовство.

— Моё лицо выражало любопытство, — парировал я.

— Разница невелика.

— А это откуда? — спросил я, кивнув на металлическую коробку, в каких хранят шприцы.

— Володенька, любознательность украшает юношу лишь до тех пор, пока не начинает мешать окружающим, — с мягким упрёком заметила она. — Снимите гимнастёрку.

— Вы разбираетесь в огнестрельных ранениях? — насторожился Смирнов.

Аксинья Павловна посмотрела исподлобья.

— Вы удивлены тем, что можно оказывать медицинскую помощь, не нося белого халата?

Лейтенант не нашелся, что ответить и промолчал.

Я вспомнил, как уверенно «деревенская повитуха» осматривала рану Косули, говорила о гангрене, заражении крови и необходимости операции. Ни голос, ни манеры, ни знания Аксиньи Павловны не соответствовали роли, которую она исполняла перед односельчанами. Но задавать вопросы сейчас действительно было не время.

Смазав уже подсохшую царапину резко пахнущей бурой мазью, и замотав чистым полотном, Аксинья взяла сумку и направилась к грузовикам.

Недвигин долго смотрел ей вслед.

— Загадочная женщина, — сказал он наконец, покачав головой.

Подошел лейтенант Метёлкин, принес открытые консервные банки и сухари. На этот раз он не стал прогибаться перед начальством и первым сунул банки Зимину и мне.

Мы отошли к обгорелым развалинам сарая, чтобы не маячить возле колодца и принялись за еду. Запах гари щекотал ноздри, но с выбранного места хорошо просматривались дом и подходы к лесу.

— Ванечка, как обстановка на привале? — спросил Недвигин.

— Бойцы и медперсонал накормлены и напоены, — доложил Метёлкин.