Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров
— Эй, люди! — громко позвал я, обращаясь к кустам. — Выходите, не бойтесь! Здесь Красная Армия. Немцев на хуторе нет!
Ответом мне стал шелест листвы. Где-то правее треснула ветка. Движение прекратилось, и лес снова замер, лишь над лужицей вилась мошкара, а в кронах перекликались птицы, потревоженные моим голосом.
— Я пришел один! — продолжил я, стараясь говорить спокойно. — Оружия нет.
Я сделал ещё несколько шагов, остановился у толстого ствола ольхи и поднял руки, показывая пустые ладони.
— Меня зовут Владимир Сошников! — представился я. — Красноармеец 54-й отдельной разведывательной роты 75-й стрелковой дивизии. Выходите, никто вас не тронет!
Мне опять никто не ответил. Я терпеливо ждал, разглядывая тёмные промежутки между стволами. Неизвестные выбрали хорошее место. Отсюда хутор просматривался через листву, а со двора заметить человека можно было лишь при случайном движении. Гаврилюку повезло с его намётанным глазом.
Ветка орешника качнулась. Из-за кустов показалась женщина в тёмной косынке, длинной юбке и выцветшей кофте. Она отодвинула рукой листья, уверенно шагнула на тропинку и остановилась, всматриваясь в меня.
— Володенька? — прозвучал знакомый глубокий голос, который с таким же успехом мог бы разноситься по театральному залу, а не над болотистой лесной низиной.
От удивления я несколько секунд не мог произнести ни слова.
Передо мной стояла «бабка-повитуха» Аксинья. Седые пряди выбились из-под косынки, юбка была испачкана влажной землёй, на подоле застряли семена травы, но держалась она с прежним достоинством, словно появилась не из зарослей, а спустилась по широкой лестнице собственного особняка навстречу запоздавшему гостю. Властный взгляд пробежал по моей изгвазданной гимнастёрке, задержался на царапине на плече.
— Аксинья Павловна? — вырвалось у меня. — Каким ветром вас сюда занесло?
— Судя по вашему виду, юноша, ветер, занёсший сюда вас, был куда менее благосклонен, — заметила она, чуть приподняв бровь. — Признаюсь, встретить вас на хуторе покойного Игната я не рассчитывала.
— А я полагал, что вы находитесь в Клённиках, — сказал я.
— Ваши сведения безнадёжно устарели, Володенька, — отозвалась Аксинья Павловна с едва заметной усмешкой. — За последние двое суток Клённики превратились в место, где разумному человеку находиться нежелательно. Впрочем, судя по количеству военных машин во дворе хутора, у вас имеются собственные причины предпочитать уединённые места.
— Причины есть, — согласился я. — И довольно серьёзные. Вы же здесь не одна?
— Разумеется, не одна, Володенька, — ответила женщина. — Я уже не так молода, чтобы путешествовать по здешним лесам в одиночестве. Со мной Николай, Матрёна и Фёдор. Они пока сомневаются, стоит ли доверять вашим спутникам.
— Я бы тоже сомневался, — признал я, оглянувшись на хутор. — Немецкий броневик, мотоциклы, грузовики и несколько десятков вооружённых людей не располагают к немедленной дружбе.
— Вот видите, иногда вы способны рассуждать здраво, Володенька, — с легкой улыбкой одобрила Аксинья Павловна. — Это внушает надежду.
Она повернула голову к кустам и повысила голос:
— Коля, Матрёна, Фёдор! Выходите. Опасности нет. Это свои.
Первым из леса вышел мальчик лет двенадцати. Тот самый, с которым мы разговаривали здесь, на хуторе, два дня назад. Чуть позже, уже в деревне, Матрёна назвала его Колей, сыном Василия и Анны Кравцовых. Светлые волосы растрёпаны, застиранная ситцевая рубаха висела на худых плечах, короткие штаны доходили до щиколоток. На щеке виднелась подсохшая царапина. Босые ступни испачканы тёмной болотной грязью. Он встал чуть правее Аксиньи, и внимательно осмотрел меня. Мальчик держался настороженно и готов был при малейшем подозрении отступить к деревьям.
Следом появилась Матрёна. Её черный вдовий платок был завязан под подбородком, длинная юбка промокла у самого края, в руках женщина держала пустой мешок, свёрнутый в несколько раз. Лицо казалось ещё более измождённым, чем при нашей прошлой встрече, однако взгляд оставался твёрдым. Она посмотрела на меня, на хутор и перекрестилась.
Фёдор вышел последним. Высокий мужик лет сорока пяти осторожно раздвинул ветки плечом и ступил на тропинку. Синяки на его лице изменили цвет с багрового на жёлто-синий, припухлость возле левого глаза спала, но следы избиения оставались заметными. Голова уже была без повязки. Под выцветшей рубахой угадывались широкие плечи, в правой руке он держал толстую палку, которую можно было использовать и как посох, и как оружие.
— Здорово, боец, — проговорил Фёдор, вглядываясь в меня. — Не ожидал снова встретиться.
— Я тоже, — признался я. — Особенно здесь.
Коля перевёл взгляд на двор, где возле колодца стояли Недвигин, Зимин, Смирнов и Гаврилюк.
— Это всё наши, красноармейцы? — спросил мальчик.
— Наши, — подтвердил я. — Бойцы Красной Армии.
— Много вас, — заметил он, нахмурив тонкие брови. — Мы из леса считали, сбились.
— Почти восемьдесят человек, — пояснил я. — Большинство раненые.
Матрёна крепче сжала свёрнутый мешок.
— Откуда столько раненых? — встревожилась она.
— Вывезли из окружения, — пояснил я, не вдаваясь в подробности. — Машинам понадобилось укрытие, поэтому остановились здесь.
Коля несколько секунд смотрел на грузовики, спрятанные возле деревьев, на людей в кузовах и возле избы, на остатки сгоревшего сарая, потом глянул на могилу деда Игната. Лицо мальчика не изменилось, лишь губы сжались плотнее.
— Деда вы похоронили? — спросил я.
— Я похоронил, — произнёс Коля и отвёл взгляд. — Мелкие помогали.
Ни жалобы, ни просьбы о сочувствии в его голосе не прозвучало. Он сообщил об этом как о работе, которую пришлось выполнить, потому что больше было некому.
— Мы пришли за продовольствием, Володенька, — вмешалась Аксинья Павловна, не позволяя разговору задержаться возле старой боли. — В подполе должна остаться картошка. Игнат запасал её основательно, особенно после прошлогоднего неурожая. В сенях стояли бочонки с капустой и огурцами. Если ваши люди уже распорядились припасами, претензий не будет. Раненых тоже необходимо кормить.
— Никто туда не лазил, — заверил я. — Дом проверили, но ничего в нем не трогали.
Коля недоверчиво посмотрел на меня.
— Совсем не трогали? — уточнил он.
— Насколько мне известно, нет, — подтвердил я. — Можешь проверить.
— Проверю, — деловито решил мальчик.
Он направился к хутору, не дожидаясь остальных. Матрёна шагнула следом, но Аксинья Павловна удержала её лёгким движением руки.
— Пусть идёт, — распорядилась она. — Дом знаком ему лучше, чем кому-либо из нас. А вы представите нас вашему командованию, Володенька?