Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Анфиса с девчонками работали не меньше нас. Переворачивали снопы, оттаскивали в сторону уже выбитую солому, чтобы та не мешалась под ногами. Все быстро, слаженно, без лишних ахов и охов. Видно было, что дело им привычное.

Потом часть уже битого хлеба пустили под лошадей. У Якова для такого дела стояла пара смирных кобыл. Он водил их кругами по току, а мы следили.

После этого стали веять. Девчонки деревянными вилами и лопатами подбрасывали перебитую массу вверх. Ветерок сносил полову в сторону, а зерно падало вниз, тяжело так, с приятным шорохом.

Солома выходила путная. И скотине на корм сгодится, и в хозяйстве пригодится. У нас на Тереке ею, да еще камышом, многие и крыши перекрывали, много куда она идет.

К обеду первого дня руки уже приятно гудели, и не только у меня. Ленька, хоть и хорохорился, а тоже знатно выдохся. Но терпел. Только разок, когда Яков отвернулся, потряс кистями и тихо прошипел:

— Вот зараза…

— А ты думал, Ленька, мы с тобой на танцы пришли? — хохотнул я. — Э, нет, братишка. Михалыч на нас, глядишь, еще и пахать станет.

— Да, Гриш, я и не жалуюсь, — буркнул он. — Просто цеп этот, кажись, своей жизнью живет.

— Ничего, приучишь. Ты, главное, с ним поласковее.

— Угу. Только пока неясно, кто кого приучит, — вздохнул Леня.

Всю работу мы сладили за три дня. Погода стояла отличная. Я бы, конечно, убавил немного жары, кабы делать такое умел, но чего нет, того нет.

Ребята у Пелагеи тоже закончили примерно вровень с нами. Вымотались не меньше нашего. Но тут дело было не только в помощи. Парням полезно знать, что такое крестьянский труд. Чтобы, поднося ко рту краюху хлеба, понимать, сколько пота в нее влито.

И вот к вечеру третьего дня мы наконец разогнули натруженные спины.

Яков еще раз прошелся по току, поглядел на кучи зерна, которые пока не успели вывезти, на отдельно сложенную солому, потер усы и сказал:

— Ну вот, братцы, и все, кажись. Благодарствую за помощь. Теперь можно и на тренировку.

— Чего? — вытаращился на него Ленька, привалившийся к снопу. — Ну, Яков Михалыч, может, не надо?

— Надо, Леня, надо, — с самым серьезным видом ответил наставник и перевел взгляд на меня.

Тут уж он не выдержал, да и я тоже. Мы оба заржали. Ленька, сообразив, что его разыграли, тоже усмехнулся, хоть и малость нервно.

Оказалось, наши бабы заранее сговорились и, поняв, что все заканчивают примерно в одно время, решили это дело отметить прямо в поле.

Потому на очищенном от соломы току быстро образовался небольшой дастархан. Кроме братьев Дежневых, Пелагеи с ее детишками приехали Татьяна Дмитриевна, Настя, Аленка с Машкой, Дашка, ну и само собой Гришата с Васяткой. Ванька первым спрыгнул с телеги, держа в руках корзинку с огурцами, и, как водится, тут же ее опрокинул.

Расселись мы на снопы. Перед нами появился хлеб, лук, сыр, казан с саламахой, которую Пелагея на всех наготовила, не пожалев мяса, огурцы, узвар в кувшинах. Стол вышел прямо-таки царский.

Ванька, едва уселся, затараторил раньше всех:

— А мы сегодня канаву копали. Большую! Я сам лопатой помогал. И огурцы возил. И Гришата два раза корзину рассыпал, не только я такой.

— Один раз и было, — буркнул Гришата.

— Два, — с удовольствием повторил Ванька. — Второй просто не совсем до конца.

Все засмеялись.

Татьяна Дмитриевна отмахнулась, но и сама улыбнулась.

— Не слушайте вы его больно. Работали как могли, все старались. Огурцы снимаем уже, хорошо сей год наросли. Раннюю капусту тоже можно брать, да щи варить. Лук, чеснок уже на зиму закладывать пора. Горох с фасолью сушить начинаем.

— А свекла? — спросил я.

— Свекла покуда в земле посидит, и морковка тоже. Поздняя капуста еще крепнет. Тыква пока только силу набирает. Картошку молодую кое-где уже брали к столу, а основная позже пойдет. Но должна хорошо уродиться, я даже сперва глазам не поверила.

Алена тут же подхватила:

— Огурцов нынче много пошло. Мы уже две кадушки засолили, да еще на малосол оставили. Капусту на первую рубку тоже взяли. Скоро квасить начнем. Да и свежей уже в охотку поесть можно.

— И лук под навесом развесили, — вставила Даша. — А чеснок в косы увязали. Гришата с Васяткой сегодня несколько раз на телеге домой мотались. Возили мешки да корзины.

— Я правил, — важно заявил Васятка.

Я жевал огурец и думал, что огород тут и правда чисто женская доля. Когда казаку за морковкой следить, если служба? Хлеб — там без мужских рук никуда. А огороды всегда на бабах. И ведь не просто полоть да собирать. Они и канаву протянут, и лопатой орудуют, и косой, если понадобится. Без таких хозяек тут половина дворов давно бы с голоду пропала.

С водой же вообще лотерея. Потому и тянулись поближе к колодцу, к низинке, к ручью или арыку, если такой имелся неподалеку. Овощ в такую жару без полива худо растет.

— А хранить, где все это станем? — спросил Ленька, до того больше молчавший.

Татьяна Дмитриевна сразу повернулась к нему.

— Да как у всех, Леня. Что в погреб, что в кадушки. Огурцы в бочки, капусту туда же.

Я кивнул.

У нас с этим было полегче. Погреб под домом и раньше выручал, а теперь еще и ледник появился, тот самый, что в прошлом году строили. Работал он уже считай на три семьи, да еще и на мой отряд. Есть, конечно, у других станичников и свои ледники, у некоторых попроще, с камышовой обкладкой. Но в таких лед тает быстрее. Наш же дивный вышел, трудов своих не жалею ни капли.

Вообще огород на Тереке был почитай у всех. Чаще на краю станицы или ближе к воде.

Пелагея, сидевшая до того тихо, наконец подала голос:

— Я бы, может, без братцев Дежневых еще неделю одна возилась. А так любо вышло. Семка с Данилой казачата работящие, это тебе, Гриша, прямо говорю.

— То мы и сами знаем, — улыбнулся я. — Молодцы они.

Сидели мы славно. Устали все, потому такой вот отдых