Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Ты определяйся, — посоветовал Андрей. — Времени мало, экзамены и выпускной совсем скоро. Потом надо готовиться и поступать.

— Знаю, — вздохнула Лера. — Буду думать. Если решу, куда-то поступать, подготовлюсь быстро, у меня все оценки отличные.

— Не боишься, если всё-таки решишь идти в МХАТ, что могут завалить? — пристально глянул Максимов. — Жизнь всё-таки на кино мало похожа. У режиссеров и актеров тоже свои дети имеются, в МХАТ традиционно конкурс огромный.

— Не боюсь, — твердо ответила Валерия. — Если всё-таки решу туда идти, все равно пройду. Не на этот год, так на следующий. В Москве останусь, попробую там зацепиться до новых экзаменов. Маму и папу очень люблю, но хочу пожить сама, в новой обстановке. Даже интересно, как справлюсь.

— А жилье, где найдешь, если провалишься? — хмыкнул Максимов. — Общежитие тебе не предоставят. Снимать хату — дорого. Все деньги, что заработала, быстро потратишь. Да и не каждый сдаст, слишком молодые одинокие девушки вызывают подозрение. Особенно у бдительных бабушек с чекистким прищуром.

— Мы с Рудиком уже всё продумали, — твердо ответила Лера. — У отца в Москве родная сестра живет — Марта Рудольфовна. Сейчас одна, сын вырос, у него своя семья. Она сама предложила, пожить у неё, если что. Можно там находиться, периодически приезжать в Пореченск. А деньги на жизнь, думаю, заработаю. Наши проекты же будут продолжаться? И у Влада магазин в Москве имеется.

— Будут, естественно, — подтвердил Максимов. — Я тоже планирую продолжить работу с Владом в Москве.

— Значит, проблема с деньгами решена, — пожала плечиками девушка. — А если ещё и Рудику дадим подзаработать, как он давно просит, вообще отлично.

— Это не вопрос, — улыбнулся Андрей, — Тем более, я ему обещал.

Пока они разговаривали, Герка уже оттащивший Лорда от рыжего разбойника и терпеливо ожидающий, пока он обнюхает очередной куст, остался сзади.

— Давай, его подождем, — Лера указала глазами Максимову на брата, ведущего щенка на поводке.

За ним в конце аллеи Максимов заметил сразу юркнувшую за деревья невысокую знакомую фигуру в куртке и надвинутой на шишковатую бритую голову кепке.

Подсознание отреагировало мгновенно, перед глазами всплыл образ коротышки с хозяйственной сумкой.

Андрей похолодел:

«Это тот, чертов придурок, подбросивший кошачью голову и расписавший стену. Только подстригся налысо. Твою мать!».

— Лера, здесь стой, я — сейчас, — крикнул Максимов, срываясь с места и оставляя растерянную девушку позади.

Мелькали деревья, люди испуганно шарахались в стороны, какой-то пенсионер, которого пришлось толкнуть, выругался матом вслед, но Андрей ни на кого не обращал внимания. Он несся вперед диким мустангом, перепрыгивая на лету поваленные стволы, пеньки и колдобины. Коротышка рванул вниз по холму к колодцу, Максимов огромными прыжками мчался следом, стараясь удержаться на ногах. Пару раз, его занесло, даже пришлось оттолкнуться от упавшего наискосок дерева, чтобы не упасть. Коротышка шумно с хрипами, дышал, его впалая грудь, вздымалась как у загнанного зверя, он бежал изо всех заканчивающихся сил, отчаянно перебирая короткими ножками, но расстояние между ним и Максимовым, стремительно сокращалось.

Андрей из последних сил поднажал, спина коротышки уже маячила совсем рядом и Максимов, рванувшись вперед, круговым движением стопы, подсек ногу бритого. Тот охнул, кубарем покатился по грязи, оперся на ладони и попытался встать, не успел. Андрей налетел сверху, сшиб, ухватил за шиворот, уперся коленом в спину:

— Лежать, сука!

Коротышка дернулся всем телом, пытаясь сбросить навалившегося противника, получил по зубам, был ухвачен за макушку и всажен рожей в грязь. Добивающий удар кулаком по затылку и маленькое тело раздавленным тараканом безжизненно распласталось на земле.

Над Максимовым нависла тень. Андрей поднял голову. Со скамьи, возле колодца поднялся высокий худой парень. Шагнул к политтехнологу.

— Ты чё? — изумился он, шагнул к политтехнологу. — Чё за рамс?

Максимов окинул взглядом нового персонажа и насторожился. Парень ему сразу не понравился.

В уголке рта тлеет огонек сигареты, на лице глумливая улыбка, двигается по блатному, вразвалочку.

Длинный придвинулся ещё ближе, неожиданно взмахнул ногой, целясь поднимающемуся Андрею в лицо. Максимов закрылся предплечьем. Инерция удара отбросила назад, но на ногах он удержался. Парень стрелой метнулся вперед, пытаясь воспользоваться секундной потерей равновесия противника. Максимов отпрыгнул в сторону, от души всадил «маваши» в печень, сразу добавил короткий прямой правый. Клацнула челюсть, брызнули слюни, перемешанные с каплями крови. Длинного шатнуло.

— Ах ты сука, — парень оскалился окровавленными губами, сплюнул багровой слюной в грязь, отшагнул назад. Ладонь метнулась к заднему карману. Максимов удобный момент для атаки проморгал, отвлекшись на появившиеся вдалеке две мужские фигуры, мелькающие среди деревьев.

Щелкнуло. Из рукояти, лежащей ладони длинного, веером выскочило лезвие.

— Ну всё, тебе амба, козлик, — осклабился парень, перехватывая выкидушку поудобнее. — Распишу как Гуинплена.

Сзади захрустели камни и ветки. Длинный пружинисто развернулся навстречу новой угрозе.

— Стоять, брось нож и руки подними, быстро, — прогремел повелительный голос. — Не вздумай дергаться, тебе же хуже будет!

Черное дуло «макарова» глядело прямо в лицо длинному. Парень скривился, разжал ладонь, выкидной нож, прощально блеснув лезвием, полетел в грязь.

Максимов улыбнулся, он узнал, московского опера Женю. Второй коренастый, крепкий мужик, метнулся вперед. Длинный получил кулаком в солнечное сплетение, охнул, согнулся и был без церемоний уложен на землю.

— Ну и здоров бегать ты, Андрюха, — тяжело дыша, сообщил Женя, пока напарник обыскивал бесчувственную тушку коротышки и, глухо матерящегося сквозь зубы длинного. — Мы еле тебя нашли, когда из виду потеряли.

— Так вы меня вели? — усмехнулся Максимов. — Хорошо получилось, я никого не заметил.

— Уметь надо, — сверкнул улыбкой опер, продолжая следить за бандитами. — Мы за этим и приехали, чтобы за тобой аккуратно присматривать. А увидеть ты нас не мог, потому что мы в машине сидели, через дорогу от вас. Сперва у площади, потом Паша прогулялся, заметил, как вы в сквер свернули, и мы в самом удобном месте на повороте, за деревьями стали. Вот этого высокого мы ещё дня четыре назад срисовали, вокруг твоего подъезда крутился. Хотели взять, так он, собака, что-то заподозрил и свалил по-тихому. Ничего, теперь у нас с ним и вторым придурком долгая обстоятельная беседа будет. Это он же тебе стену разрисовал и голову кошака подбросил?

— Он, — вздохнул Максимов. — А почему меня