Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов
Из подъезда Владимир Петрович выскочил как чертик из табакерки, весело напевая на ходу: «Всё могут короли». Известная своей стервозностью и хамством Верка в постели с первым секретарем, полностью преображалась, становясь мягкой и податливой. Она покорно воплощала самые бурные фантазии Владимира Петровича, заряжая его энергией и молодым задором.
Блестящие туфли чиновника с разбегу влетели в разлитую возле автомобиля лужу, подняв во все стороны фонтан брызг. Чуткие, тренированные ноздри первого секретаря возбужденно затрепетали, уловив резкий запах аммиака. Владимир Петрович замер и невольно опустил взгляд, начиная догадываться, куда он вступил. Первый секретарь стоял в растекшейся желтой луже, источавшей характерный аромат вокзального сортира. На черной дверце блестели россыпи капель, под колесом потеки и все это невыносимо воняет.
— Твою ж мать, — ошеломлено произнес Лесин. — Млять. Это что же такое, а?
Василий! — спустя мгновение истерично заорал, пришедший от потрясения, разозленный чиновник. Водитель, копавшийся в открытом багажнике, выпрямился с тряпкой в руках. Увидел начальника, побледнел и угодливо побежал навстречу.
— Владимир Петрович, я отошел ненадолго перекусить, пирожков купить, пока вы в квартире были, — виновато забубнил толстяк. — Там очередь была, большая, задержался. Потом сюда возвращаюсь, а тут такое. Кто же знал? Я за тряпкой сразу же полез, чтобы вытереть, не успел.
— Идиот! — свистящим шепотом выругался Лесин. — Кто тебе разрешал отходить от машины, болван? А если бы шины проткнули или багажник помяли? За что тебе деньги платят, объясни мне? За то, чтобы мою машину, какие-то бичи обоссали⁈ Значит так, сейчас вытираешь дверь, потом везешь меня домой, придется штаны менять, в другой костюм переодеваться. Отвезешь в горисполком, и быстро машину отмывать, чтобы вся блестела и шампунем пахла, понял⁈
— Понял, — вздохнул толстяк.
— И больше, пока я у Верки, из машины ни ногой. Сиди, смотри по сторонам, чтобы подобной херни не повторялось. Учти, завтра утром американцы к Горовому приезжают. Важные шишки, сенаторы, дипломаты, бизнесмены. Мне уже с Москвы позвонили, чтобы встретил, как следует, вечерком в ресторан свозил, баньку растопил, всё как у людей сделал. И если опять что-то похожее произойдет, я тебя лично по статье уволю без выходного пособия. Понял?
Водитель побледнел.
— Понял, Владимир Петрович, — запинаясь, ответил он.
— Вот и хорошо, — барственно кивнул Лесин. — Чего стал? Давай вытирай машину быстрее, нам ехать надо.
Водитель, виновато косясь на первого секретаря, начал стирать капли.
— Да и ещё, выбери время, поговори с местными, — добавил Владимир Петрович. — Может, кто видел, чьих это рук дело. Бутылку пообещай или две, если расскажут. Я вообще думаю, это алкаш бухой в доску или пацаны малолетние. Обычный человек в здравом уме такое делать не будет.
— Так может лучше милицию подключить? — попробовал робко возразить Василий, продолжая елозить тряпкой по дверце. — С такими случаями они обязаны разбираться. Вы же с Марковым дружите, обратитесь к нему.
— Ты, я смотрю, совсем дурак! — первый секретарь чуть не задохнулся от возмущения. — Викторович, сам этим заниматься не будет — подчиненных отправит. Опера между собой общаются, новостями делятся. У всех есть любопытные жены, родственники, друзья. Через день-другой все в городе будут знать, что машину первого секретаря обоссали. Ты хочешь, чтобы надо мною хихикали и ржали исподтишка? «Вон Лесин на своей обоссаной волге поехал». Спасибо, не надо. Но это ещё полбеды, поползут слухи, что я к любовнице заезжаю. Хочешь, чтобы Полина Игоревна Верке патлы повыдирала, а мне такую истерику закатила, что хоть стой, хоть падай? Нет, спасибо, я ещё от прошлого скандала толком не отошел, когда придурок Раздельский на меня ведро помоев вылил. Ладно, вытирай быстрее, и поехали, у меня много дел.
Через пару минут, черная «волга» ожила, выстрелила клубом дыма из выхлопной трубы и медленно выехала из замкнутого пространства двора на дорогу.
Русоволосый паренек отпрянул от окна. Переглянулся с дядькой, наблюдавшим с другой стороны. Одновременно оба расплылись в довольных улыбках. Всё прошло даже лучше, чем ожидалось.
* * *
Дул легкий освежающий ветерок, шевеля черные ветки деревьев. Солнце лениво стреляло лучиками в прохожих, снова пряталось за медленно наплывающими тучами, и опять освещало асфальтовую мостовую сквера.
— Ав-ав-ав, — заливался возмущенным лаем щенок. Сидящий на скамейке в тени раскинувшего ветки дуба здоровенный рыжий котище невозмутимо облизывал лапу, делая вид, что не замечает беснующегося маленького ротвейлера.
— Фу Лорд, фу, — раскрасневшийся белобрысый пацан лет семи держал на поводке рвавшегося к кошаре щенка. Идущие сзади Максимов и Лера, улыбались, глядя на эту сцену.
— Воин растет, — усмехнулся Максимов.
— Ага, — счастливо кивнула девушка. — Ты бы видел как он Герку и бабушку встретил. Облаивал и рычал, час, наверно. Потом успокоился. Вечером подошел понюхать, и только на следующий день дал себя погладить.
— Это абсолютно нормально, — заметил политтехнолог. — Освоился у вас, начал защищать хозяев и территорию, которую уже считает своей. Твою бабулю и Герку Лорд не видел, сначала принял за чужих.
— Да я знаю, — улыбнулась Лера. — Папа книг мне натаскал по служебному собаководству. А ещё договорился со своим знакомым кинологом. Подрастет Лорд немного, пойдем к нему заниматься.
— Правильно, — довольно кивнул Максимов. — Ему надо развиваться, учить команды, как твоему будущему защитнику. Евгений Владимирович, продавец, говорил, он крупным и мощным должен быть, производители очень хорошие. Весту, маму, Лорда я видел, здоровенная такая, и боевая.
— Андрей, а ты решил, куда поступать будешь на журфак или в МГИМО? — неожиданно спросила Лера.
— Наверно, всё-таки на журфак, — задумчиво ответил Максимов. — Он мне ближе. Но в Москву после школы поеду обязательно. Здесь не останусь. А ты, куда поступать думаешь?
Девушка искоса глянула, вздохнула и попросила:
— Я скажу. Только ты об этом никому, ладно?
— Ладно, — согласился Андрей.
— С детства мечтала быть актрисой, обожаю петь, в самодеятельности школьной участвовала, — тихо призналась Лера. — О том, что занималась танцами ты — в курсе. Но в МХАТ хотела поступить, не для того, чтобы стать знаменитой, хотя и такое желание раньше присутствовало. Мне просто нравится играть на сцене, перевоплощаться в разных героинь, проживать часть их жизни. Но сейчас не знаю.
— Почему не знаешь? — удивился Максимов.
— Наверно, повзрослела, — пожала плечиками девушка. — Появились другие интересы, в том числе благодаря тебе.