Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов
— А они агенты? — остро глянул Андрей.
— Скорее, подопечные, — усмехнулся Максим Олегович. — Раз Субботин им помогает, значит, есть в пацанах что-то хорошее. Для отморозков и ублюдков, представляющих угрозу обычным людям, он даже пальцем не пошевелит. Наоборот, сделает всё возможное, чтобы надолго в малолетку отправить.
— Понятно, — улыбнулся Максимов. — Ваш Сережа Субботин, идеалист, рыцарь без страха и упрека, но с обостренным чувством справедливости? Дон Кихот Ламанчский?
— Зря смеешься, — укоризненно глянул Пархомов и снова вернулся к наблюдению за дорогой. — Сережа из наших, у меня в УГРО работал. Я же говорю, мировой парень. Отличным опером был. С принципами, бесстрашным, в самые опасные места на задержания матерых бандитов в первых рядах шел. После двух ранений, жена условие поставила, или он уходит на более спокойную работу, или она с ним разводится. Опера ноги кормят, сутками дома не бывает, а она устала его ждать. Да и последний случай, когда Сивый его пером подранил, тоже повлиял. Сережа его вырубил и сам сознание потерял. Он на грани был, большая кровопотеря, рана серьезная, врачи буквально с того света вытащили. Марина, жена его тогда чуть умом не тронулась. Вот и стал опер Субботин инспектором по делам несовершеннолетних, мороки там меньше, график спокойнее, дома чаще бывает. Сперва стеснялся нового назначения, потом в работу с трудными подростками втянулся, многих, буквально, из болота вытянул, дал шанс на новую жизнь.
— Понятно, — задумчиво кивнул Максимов. — Хороший человек.
— Хороший, конечно, — усмехнулся начальник УГРО. — С другими не дружу. Приятелей много, но таких, которым могу доверить спину прикрыть, раз-два и обсчитался. Сережа к ним относится. Ладно, вернемся к нашим делам. Романов готов сделать передачу, интервью с твоим отцом завтра-послезавтра. Ты с ним уже разговаривал?
— Нет, — пожал плечами политтехнолог. — Ждал от вас сигнала.
— Считай, ты его получил. Сегодня с ним обязательно поговори, — надавил голосом милиционер.
— Сделаю, — пообещал Максимов.
— И смотри, если отец откажется, по каким-то причинам, это будет ударом по твоей репутации. Навел шороху, попросил руководителя, он лично поговорил с журналистом, дал распоряжения, после этого сдавать нельзя.
— Понимаю, — вздохнул Андрей. — Не волнуйтесь, отец не откажется, знаю, как с ним разговаривать, на какие болевые точки давить.
— Вот и хорошо, — серьезно ответил Максим Олегович. — Кстати, я другие материалы тебе подготовил, о которых ты с Димой говорил. За стеклом в папке сзади лежат.
— Компромат на Лесина? — быстро уточнил политтехнолог, оглянувшись. У заднего стекла, действительно, лежала раздутая от бумаг, потертая кожаная папка.
— Не только, — усмехнулся начальник УГРО. — Мы с Димой и Петром список жалобщиков по твоей просьбе накатали, демократическую оппозицию и врагов первого добавили, особенно тех, кто спит и видит, как его подсидеть или подставить. Пару часов сидели, прикидывали, информацию систематизировали, писали, материалы смотрели.
— Получается, Климовича тоже подключили? — полюбопытствовал Максимов.
— Получается, — усмехнулся Пархомов. — Но только его одного. Петр — у нас лучший опер, я ему доверяю, как самому себе. Остальным ребятам — тоже, но обращаться к ним пока не рискнул. Сам понимаешь, Лесин — слишком серьезный человек, всем нам может прилететь не хило. Он, Бадри и Марков, считай реальная и теневая власть в Пореченске, которая решает абсолютно всё.
— А Черный? — поинтересовался Андрей.
— Дурачок на подхвате, — иронично скривил губы начальник УГРО. — Независимо от того, что он сам думает. Все рычаги у Авто. Он у Черного — правая рука, с пацанами работает по всем делам. Вопросы с властями и органами решает, простые сам, сложные — через папашу. Большую часть банды Авто прикормил, это его люди. Даст команду, они и главаря и нескольких его старых корешей моментально порвут. Пока авторитетом Черного перед другой братвой и ворами можно прикрываться, наша троица позволяет ему с кооператоров кормиться и воображать себя главным. Возникнет серьезная проблема с ворами или авторитетными московскими братками, Черного козлом отпущения, как старшего, сделают, Авто со своими людьми тихо в сторону уйдет. Станет главарь не нужным, полезет к Бадри либо Лесину с ним быстро разберутся, шлепнут или в зону на десяток лет законопатят, возможностей у них хватит.
— Грамотно, — признал Максимов. — Авто не похож на интеллектуала, способного на такую красивую игру.
— Какой там интеллектуал, я тебя умоляю, — насмешливо фыркнул Пархомов. — Авто таблицу умножения толком не знает. С детства на рынке пропадал, бабки папаше помогал зарабатывать. Хитрый и жестокий на примитивном, зверином уровне — это есть. Разрабатывать серьезные комбинации, просчитывать стратегию не способен. За него Бадри думает, схемы выстраивает. Авто — исполнитель. Отец прикажет, он сделает. Ладно, мы немного отвлеклись от темы. В папке собраны все сведения, которые ты просил у Димы.
— Можно глянуть? — в глазах Андрея загорелся огонёк интереса.
— Потом. Я сам тебе всё покажу, — пообещал Максим Олегович. — Не люблю, когда в моих вещах без меня копаются. Там и другие бумаги служебные, с твоими делами не связанные. Да и пояснять много чего надо, показывать, а я сейчас за рулем, лучше не отвлекаться. Давай всё делать последовательно. Пообщаетесь с пацанами, вернемся в машину, я тебе бумаги дам почитать, расскажу, что, где, почем, отвечу на вопросы. Договорились?
— Договорились, — кивнул политтехнолог. — Как скажете, товарищ майор.
— Ты ещё кое-что учти, — предупредил Пархомов. — С Сережей я договорился, общаться ты с пацанами будешь один, мы отойдем. Но они ему всё до последнего слова расскажут, ничего скрывать не будут. И если по глупости залетят, он ни мне, ни тебе не простит.
— Не залетят, — уверенно ответил Максимов. — Ничего особо криминального они делать не будут. Даже если очень захотеть, максимум, что им можно пришить — мелкое хулиганство. Парни несовершеннолетние, в самом крайнем случае, их поругают, пальцем погрозят и отпустят. Да и мы подстрахуем, поможем, если что. Правильно, товарищ майор?
— Правильно, — чуть улыбнулся Пархомов.
Многоэтажки за окнами сменил частный сектор с одной стороны и