Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Подъезжаем, — сообщил Пархомов. — Минут через пять будем.

«Пятерка» повернула на идущую вниз грунтовку, машину затрясло.

— Вот видишь, здесь недалеко базы отдыха, комбината, швейной фабрики, дачи, а дорогу не везде проложили, — вздохнул Максим Олегович. — Не до всего у начальства руки доходят.

Автомобиль подбросило так, что Максимов инстинктивно пригнул голову и схватился за переднее кресло.

— Вижу, — с сарказмом ответил он. — Вам машину не жалко? Убьете ведь по этим ухабам.

— Она у меня привычная, — усмехнулся начальник УГРО. — И потом, я же не часто по таким колдобинам прыгаю. А если и произойдет что-то, есть, где отремонтировать, не переживай. С нашей охранной фирмой как раз недавно один кооператор договор заключил, ремонтом автомобилей занимается, руки золотые, из любого говна конфетку сделает. А моей ласточке ещё бегать и бегать.

За деревьями показалась река и пустой песочный пляж. Машина остановилась на самом краю. Максимов огляделся. Недалеко от пляжа на бревнах сидел худощавый подтянутый мужчина с двумя пацанами. Кипел, исходил паром обдаваемый языками пламени котел.

Когда «пятерка» притормозила у входа в пляж, мужчина и пацаны развернулись к остановившейся машине. Серьезное лицо худощавого посветлело, он приветственно взмахнул ладонью. Двое пацанов, устроившихся на бревне напротив него, настороженно разглядывали машину и прибывших. Один — четырнадцати-пятнадцати лет, русоволосый, другой — брюнет, на год-два помладше.

— Выходим, — скомандовал Пархомов.

Максимов вылез с другой стороны. Двинулся следом за начальником УГРО.

— Ну здравствуй, Сережа, — Пархомов с улыбкой во весь рот, шагнул к двинувшемуся навстречу Субботину и крепко с ним обнялся.

Инспектор по делам несовершеннолетних выглядел совсем молодо, на какой-то десяток лет старше своих подопечных. Только паутина мелких морщинок возле глаз, и легко посеребрившая виски седина выдавали его настоящий возраст.

— Присаживайтесь и угощайтесь, чем бог послал, — Субботин широким жестом указал на расстеленное между бревнами покрывало. На нем гордо высились бутылки «ситра», на расстеленной помятой газетке разложены порезанные кусочки копченой и вареной колбасы. Рядом из промасленной серой бумаги выглядывал небрежно завернутый кирпичик сливочного масла. Возле них притулилась открытая банка кильки в томатном соусе, порезанный на ломти батон, запеченная до коричневой корочки курица, которую, судя по тощей тушке, явно морили голодом. У самого края газетки лежали два ножа, охотничий и раскрытый перочинный. Чуть дальше, у идущей от грунтовки тропинки застыла у деревьев старая синяя «Победа».

— Неплохо тебе бог посылает, — усмехнулся Пархомов, усаживаясь рядом с товарищем.

— Места надо знать, — ухмыльнулся в ответ Субботин. — Познакомься с парнями. Вот этот постарше — Ваня Семенов.

Русоволосый кивнул:

— Добрый день.

— Более мелкий — Вова Головатый.

Брюнет с любопытством стрельнул карими глазенками в Пархомова и Максимова и вежливо сказал:

— Здравствуйте.

— Меня зовут Максим Олегович, — представился Пархомов. — Со мной рядом — Андрей. Он и будет с вами разговаривать.

— Парни хорошие, хотя с непростым прошлым, — предупредил Субботин. — Можете им доверять, всё сказанное здесь, никуда не пойдет.

— Пойдем, прогуляемся, покурим, посидим у речки, вспомним прошлое. А ребята тут сами поговорят, — предложил начальник УГРО.

— Пойдем, — согласился Субботин.

Милиционеры погасили костер, оставив котел остывать, на тлеющих угольках, отошли на другой край пляжа, уселись на пригорке, задымили сигаретами, о чем-то тихо переговариваясь. Максимов остался под присмотром двух пар внимательных пацанских глаз.

Андрей в свою очередь разглядывал ребят.

У русого шрам на подбородке, взгляд оценивающий настороженный, лицо какое-то потертое. У мелкого в карих глазках светится наглый насмешливый огонек, руки в ссадинах и царапинах.

«Обоих жизнь потрепала», — сразу сделал вывод

— Чего смотришь? — усмехнулся Ваня. — Говори, чего хотел, а мы послушаем.

— Парни, заработать есть желание? — спросил Максимов.

— Сколько? — азартно пискнул Вова.

— Что делать? — уточнил русый.

— Выполнить моё задание, — спокойно сообщил Максимов. — Каждому заплачу по пятьдесят рублей.

Младший восхищенно присвистнул, старший его одернул.

— Деньги, покажи, — сухо потребовал Ваня.

— Пожалуйста, — Максимов полез в карман куртки, вытащил пачку купюр, развернул веером, продемонстрировал четыре фиолетовых четвертака.

Старший остался спокойным, только пальцы нервно дрогнули, младший даже рот приоткрыл от изумления.

— Никакого криминала, максимум, могут предъявить мелкое хулиганство, — продолжил Андрей, положив деньги обратно в карман. — Учитывая, что вы несовершеннолетние, при самом плохом раскладе, если попадетесь, поругают и отпустят. Если всё сделаете идеально, как я хочу, ещё по двадцатке сверху добавлю.

— Откуда бабло? — невозмутимо поинтересовался Семенов.

— Честно заработал, — ответил Максимов. — С кооператором одним сотрудничаю, помогаю ему шмотки продавать.

— Рассказывай, что делать надо, — Иван придвинулся и замер, готовый слушать.

— Ваш инспектор сказал: вы парни надежные, трепаться никому не будете. Но, я на всякий случай, напомню: всё сказанное мною должно остаться между нами, — строго глянул на парней Максимов.

— Сергей Леонидович говорил уже, — спокойно напомнил русоволосый. — Мы с Вовкой слово дали, можешь не переживать.

— Ага, — кивнул мелкий. — Он нам много добра сделал, не подведем.

— Ладно, слушайте, — вздохнул Максимов.

Когда он закончил, на несколько минут над поляной нависла тишина. Пацаны молчали, напряженно обдумывая сказанное.

— А, — начал Вова, но Иван остановил его движением ладони и младший послушно замолчал.

— Этот дядька, так понял, большая шишка. Нам после этого не прилетит? — прищурился Семенов, внимательно изучая лицо политтехнолога.

— Если всё сделаете, как я скажу, нет, — твердо ответил Максимов. — Ему не до вас будет. Максимум, если всё пойдет совсем наперекосяк, помотают нервы. Сам подумай, что вам могут сделать?

— Допустим, — медленно согласился Ваня и неожиданно выстрелил вопросом:

— Скажи, зачем тебе всё это?

Максимов глянул в глаза Семенова, понял, надо говорить правду или не продолжать разговор.

— Эта сволочь наехала на моих родителей, выживает их из работы, — решился он. — Из-за меня. Я не могу это так оставить. Уродов надо учить, тыкать рожей в собственное дерьмо, чтобы другим не повадно было.

— Не врешь, — сделал вывод Ваня. — Тогда, если урегулируем ещё один вопрос, мы в деле.

— Какой вопрос? — поинтересовался Андрей.

— У папаши периодически запои бывают. Когда это происходит, он кидается на всех с кулаками, бьет. Мы с сестрой писать на него заявления не хотим, родной отец