Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

И я рассказал им свой план. Или дождаться наступления Красной армии, или… уйти всем, пробиться сквозь линию фронта. Я уверен, мне это будет по силам.

— То есть вы хотите, чтобы мы покинули родные края и ушли незнамо куда от своих домов, от земли своих предков? — вопросил Сыпунков.

— Жить захочешь, уйдешь, хоть к черту на кулички! — воскликнул Сахаров. — Хочешь в яму, как Геннадий Палыч?

— Так, а я-то чем немцу не угодил? Немец с коммунистами воюет, с евреями. А что ему до меня? Хлеб-то — он всем нужен. Хоть фрицам, хоть коммунистам.

— Да что ты такое, Зот Игнатьич несешь⁈ — привстал со стола Сахаров, его усы воинственно встопорщились.

— А то и несу! Тебя тут, Виктор Палыч, в Гражданскую не было. Ты там на Дону со своим Красновым шуровал, и не знаешь, что тут красные творили по лесам нашим! С чего это ты такой защитничек советской власти стал? Али твои беляки не с тем же немцом шашни водили⁈

— Так я потому и от Краснова ушел, что не дело это ворогов на свою сторону приглашать!

Они оба встали друг напротив друга, словно собирались вцепиться в бороды. Я же сидел, право, несколько ошарашенный словами Сыпункова. Неужели он всерьез думает, что под немцами ему лучше будет?

— А ну тише! — грохнул кулаком по столу Кононенков. — Вы, Зот Игнатьевич, говорите, да не заговариваетесь! Сядьте, оба!

Сахаров зыркнул на Кононенкова, но сел. Немного погодя занял свое место и Сыпунков.

— Это вы пришлые, — негромко сказал он. — Туда-сюда мотаетесь, а я тут, в Беловодье, родился. И предки мои — все там вона, за церковью лежат. И я хочу, чтобы мои кости тут же лежали. Рядышком с ихними.

— А как же убиенные? Не только те, коих хоронили сегодня, но и на сожженных хуторах? Семья дочки деда Лександра Григорьича? — негромко спросил я. — Думаете, они чем-то немцам угрожали?

Сыпунков насупился.

— Вот такие у нас в селе тоже есть, — вздохнул Кононенков. И я вдруг понял, почему он в это небольшой круг позвал Сыпункова. Именно потому, что такие, как он в селе тоже были. Умен Иван Иванович, ничего не скажешь. Понимает суть управления.

— Ну а вы, товарищ Магнусов, что скажете.

Бывший священник вздохнул. Похоже, он тоже имел немало влияния на селе, пусть и лишенный официальной должности.

— Сами знаете, Иван Иванович, как советская власть к Церкви относится. Тому свидетельство — во что наш храм пресвятой Богородицы превращен, — горько сказал он. — Но меня люди беспокоят. Жизни их бесценные. Земля никуда не денется, а вот люди могут погибнуть. Можете на меня рассчитывать, Иван Иванович.

Кононеков кивнул и обратился ко мне:

— Мы принимаем ваш план, товарищ Кочубеев. Коли не удастся Красной армии пробиться к нам, уйдем. Сделаем так, как вы скажете, и поможем, чем сможем. А вы, товарищ Сыпунков… — в его голосе внезапно зазвенел металл, — я вам от лица советской власти и коммунистической партии говорю: мысли свои держите при себе и народ не баламутьте. Пожелаете остаться? Оставайтесь. Но в умах людей смуту я вам сеять запрещаю!

Сыпунков мрачно зыркнул на Кононенкова из подболобья и, поднявшись, вышел.

Оставшиеся за столом переглянулись.

— А налейте-ка, товарищ Сахаров нам еще самогончика, — сказал Кононенков. — Выпьем за удачу нашего предприятия.

— Господи, помоги нам грешным, — сказал Магнусов.

«Барт. Ты можешь определить местонахождения устройство связи по радиоволнам. Радиостанцию?»

«Очень примерно. Радиоволны занимают самую длинноволновую часть общего электромагнитного спектра. Связь через радиоволны уже как более трех веков признана в нашем мире устаревшей технологией. Вокс на основе многополосной пси-связи является куда более продвинутым и надежным решением…»

Ха. То-то этот самый вокс постоянно отваливается в самые напряженные моменты боя!

«…Радиостанция должна излучать определенное электро-магнитное поле. Я могу применить нуль-сетевое сканирование низкочастотным нуль-сканером, чтобы найти все источники электромагнитного изучения в радиусе двадцати километров. А потом отфильтровать их. Так, как в этом мире крайне мало электрических приборов, то обнаружение подобного источника в несвойственном месте, например в лесу, может нам дать нахождение искомого объекта».

«Ты гений, Барт!»

«Благодарю, Оператор».

«Тогда ищи!»

Я раскрыл скаф и вышел наружу. Он выглядел натуральным пришельцем из другого мира в заросшем слегка выгоревшей травой дворе Семена. Стоял застывшей скульптурой под деревом и, казалось, врастал в землю.

— Дядька Ратибор, а куда ты меч прячешь?

Я обернулся, на крыльце сидел Евстрат. Руки его были по локоть в глине. Он что-то сосредоточенно лепил из нее на грязных коленях.

— Меч, как и многое другое прячется в пространственные карманы. Это прорехи в материальном слое реальности. Э-э-э… дырки на следующий слой реальности, где устроено… гм… хранилище.

Малец поднял глаза, но ясно было, что ничего не понял.

— Дядька Ратибор, смотри! Похож?

Он протянул мне глиняную фигурку. При некоторой доли фантазии в нем можно было узнать скаф.

Я улыбнулся.

— Еще как!

Тот важно кивнул и продолжил пыхтеть, прорисовывая веточкой составные части брони.

Заряд батарей скафа показывал 33 %. Накопление энергии по-прежнему шло черепашьими темпами. Я все больше склонялся к тому, что со скафом все в порядке. Причина крылась в работе реактора. Чем-то неуловимым этот мир отличался от моего. Чем-то, что вносило заметные искажения в его работу.

На крыльце появилась Агафья — жена Семена. В руках в «прихватках» у нее был котелок. Невысокая женщина в платочке. Как я уже знал, ей было около сорока, но выглядела она на все пятьдесят. Работала дояркой, присматривала за младшеньким — Евстратом, да еще и за подсобным хозяйством. За домом располагался небольшой огородик. Тяжелый труд рано согнул ее спину, а постоянная работа на улице и в снег и в зной, расчертили лицо ранними морщинами.

Она сердечно мне улыбнулась.

— Ратибор Велеславыч, прошу к столу.

— Спасибо Агафья Мироновна! Иду!

Обедали на улице, за столом под огромным дубом. На обед был капустный суп с мясом со сметаной, свежий хлеб с сыром и луком.

Я сел и с благодарностью принял глубокую тарелку, скорее похожую на тазик. Хозяйка приметила, что легче налить такой, чем трижды наливать добавку. В тарелке плавала здоровая костомаха с жилистым мясом. Меня осенило, что я не видел здесь ничего похожего на холодильник. Должно быть, хозяевам пришлось купить мясо специально для гостя, то есть меня. Мне сразу стало как-то неудобно.

Но миску я съел полностью, закусив половиной каравая хлеба.

Вкусно.

Семен пропадал где-то