Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин
— Ты уже написал рапорт об этих событиях, Адольф?
Тот помрачнел.
— Конечно, нет! Этот рапорт меня закопает. Ты и так знаешь, в каком я положении…
Положение фон Зеермана и в самом деле было не лучшим. Его биографию пятнали многочисленные темные пятна, от которых он так и не смог очиститься. Подобный рапорт с подобными… сказками действительно мог поставить крест на любых продвижениях по карьерной лестнице.
А еще… Что-то в это информации было такое, что не позволяло просто так от нее отмахнуться. Русские уже доказали, что отлично умеют прятать то, о чем они не хотят, чтобы знал кто-то другой. Новейшие танки «Т-34» и «Клим Ворошилов» тому пример. Разведка Рейха примитивно прошляпила, как их наличие, так и их количество. Ошиблась она и в оценке количества самолетов. Русская армия оказалась много сильней, чем она представлялась из отчетов разведки. Ей очень мешало отсутствие опыта, но солдаты были стойкими, а на замену разгромленным соединениям, из глубины страны выдвигались все новые и новые армии.
Вош совершенно не удивился бы наличию у русских еще одного прошляпленного типа вооружения или защиты. «Эта штука была похожа на огромные рыцарские доспехи!» — так охарактеризовал их Зеерман. Пехота, облаченная в противопульную броню? Почему бы и нет⁈
В общем, оставлять без присмотра это дело было нельзя. И тут одержимость Зеермана будет только на руку. Он будет землю грызть, чтобы добыть максимум сведений.
— Хорошо, Адольф. Я разрешаю тебе взять твою роту и договорю, чтобы тебе выделили еще одну роту из 286-й охранной дивизии, которая сейчас прибывает в наш тыл, для проведения оккупационных мероприятий. Найди этого русского гиганта и найди эти его доспехи. Я хочу на них взглянуть. Если это какая-то новая русская разработка — будь уверен, все узнают, благодаря кому она была вскрыта. Но если это лишь тебе показалось…
Вош не договорил, но его друг его прекрасно понял.
— Спасибо, Генрих, — хищно улыбнулся он. — Будь спокоен, мне не показалось.
Шагая по посеребренному луной ночному лесу, я на ходу просматривал данные технического сканирования. Заряд батарей показывал 20 %. Мало. Чертовски мало. Реактор скафа вроде бы был не поврежден, но почему-то в упор не желал набирать мощность. Сканирование подсистем не выявило никаких проблем.
«Барт, может ли быть, что… что-то не так вообще с физикой этого мира?»
«Мало данных, Оператор».
И все мои предположения разбивались об это «мало данных». Возможно, если дать почитать Барту местный учебник по физике, данные ему будет достаточно?
Я усмехнулся. На самом деле, в этой шутке совсем немного шутки. Бортовой Искусственный Интеллект, на деле, конечно, не дотягивал до настоящего разума, но мог перерабатывать чудовищные объемы данных. Я не видел в этом мире ничего похожего на компьютеры. Уже только вычислительные мощности скафа могли, в теории, обеспечить победу Советскому Союзу. Война — это логистика. Думаю, Барт смог бы без особого напряга просчитать снабжение на всю Красную армию. А если добавить еще вероятностные модели? Загрузить в него характеристики всех командиров Вермахту и вуаля, советский штаб с большой долей вероятности сможет предсказывать ходы противника!
С такими мыслями я и сам не заметил, как дошел до Беловодья. Путь, который занял у отряда Кулика весь день, в скафе я прошагал за три с половиной часа.
Занимался рассвет. Слышалось мычание коров, среди домов мелькали невысокие фигурки местных жителей. Включив увеличение на визире, я с одобрением увидел, что на крыше церкви все еще находится пулеметная точка. В пулеметчиках я узнал ополченцев Сахарова.
Я задумался. Идти в село в скафе — означало поднять большой переполох. Чего доброго, влепят очередью.
Потому, скаф я решил пока оставить в лесополосе между полями, предварительно достав из пространственного кармана легкий лазерный пистолет, полевую форму и… самое главное — медмодуль.
Надеюсь, еще не поздно.
Несмотря на то, что день только начался, во дворе у Лександра Григорьича уже во всю кипела работа. Старик, скинув рубаху и оставшись в одних портках, рубил дрова. Он хоть и был маленьким и худым, оказался довольно жилистым и подтянутым. Топор порхал в сухеньких руках, чурбачки так и разлетались. У заборчика Лида что-то стирала в деревянном корыте. Из печной трубы курился дымок.
Я отворил калитку и тут же на меня устремились две пары глаз.
Мгновение и Лида с визгом бросилась мне на шею.
— Дядька Ратибор! Вы вернулись!
— Ох ты ж… Ратибор Велеславыч… Сбежал от супостатов… — растерянно пробормотал дед Лександр, опустив топор.
Я осторожно снял Лиду с себя и улыбнулся.
— Вернулся, куда я денусь? Глеб как?
Тут Лида вдруг завизжала. Глаза у нее стали круглые от страха, и она прянула сразу на пару метров. Я проследил за ее взглядом и не смог сдержать смешка.
Из-за моей ноги осторожно выглядывал похожий на гигантского механического паука медицинский робот. В холке метр, он озадаченно перемигивался многочисленными огнями.
— Не бойся его, Лидушка, ты что, он хороший. Это как доктор. Медицинский робот. Спасение для Глеба! — улыбнулся я, и, помрачнев, добавил, — Если еще не слишком поздно…
— Не поздно, дядька Ратибор, я верю, что не поздно! Пошли, пошли скорее!
Взяв меня за руку, она буквально потащила меня за собой. Следом, перебирая восемью ногами, протопал медмодуль.
Глеб выглядел еще хуже. Намного хуже. Щеки запали, под глазами круги, он походил на высохший скелет. Мелко и часто дышал. На голове лежал компресс.
— Ну-ка, отойдите!
Я и сам шагнул к стене, давай проход медмодулю. Тот с легким стуком прошествовал к кровати, поднял передние лапки. С легким стрекотанием они распустились, словно цветки, десятком манипуляторов. Осторожно стянул одеяло, а потом одним прыжком забрался на кровать, встав на растопыренных ногах над перебинтованным животом Глеба.
Лида со стариком охнули. Дед с чего-то рванулся к внуку, я задержал его.
— Не мешай! Все хорошо.
Робот вдруг засверкал лазерными лучами. Они пробежали по лбу, запястью, шее, осветили закрытые глаза. С минуту разноцветные лучи шарили по телу Глеба, а потом чрево робота раскрылось и оттуда вылезло еще два манипулятора, сверкая лезвиями на пробивающихся в окошко лучах утреннего солнца. Лезвия ловко срезали окровавленные бинты.
Ох, плохо дело. В нос ударил смрад гниения. Но робота это не смутило, из его чрева высыпалась целая горсть небольших, похожих на жуков минидронов. Под вскрик ужаса, они один за другим полезли в рану! Раздался стрекот. Глебы вдруг дернулся, скривился от боли, но к его руке тут же прикоснулась одна из лапок робота, раздалось шипенье