Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

— Иди уже, Ромео, — он добродушно хлопнул меня по плечу. — А то Джульетта там, наверное, уже все ногти сгрызла от нетерпения.

Я вышел из кабинета, чувствуя себя опустошенным. Я отстоял свою независимость, сохранил свою гордость. Но я снова остался один на один со своей нерешаемой проблемой. Дилемма никуда не делась, она стала лишь острее. Я шел по гулким коридорам особняка, и слова генерала «время не ждет» звучали в моей голове, как похоронный набат. У меня не было ни денег, ни времени. И я понятия не имел, где их взять.

Следующие несколько дней в Академии превратились для меня в серую, безрадостную рутину. Я ходил на лекции, как автомат, сдавал какие-то зачеты, участвовал в строевых смотрах. Мое тело было здесь, в этих старых, пропахших пылью и сукном стенах, но мои мысли витали далеко. Они были там, в «Бастионе», рядом с моей сияющей и недостижимой «Валькирией». Я перебрал в уме десятки вариантов, где можно было достать деньги. Кредит в банке? Без серьезного залога и покровительства мне никто не даст такую сумму. Государственный грант? Чтобы его получить, нужно пройти через такие бюрократические жернова, что война успеет не только начаться, но и закончиться. Поиск других инвесторов? Любой крупный промышленник в этой Империи был частью аристократической системы, и никто из них не стал бы вкладывать деньги в выскочку-простолюдина, который наступал им на пятки. Все пути вели в тупик, и этот тупик носил имя генерала Воронцова. Его предложение, как дамоклов меч, висело надо мной, соблазняя своей простотой и пугая последствиями.

Я стал раздражительным и замкнутым. Даже на свиданиях с Еленой я был рассеян и молчалив, и она, чувствуя мое состояние, не донимала меня расспросами, лишь молча сжимала мою руку, давая понять, что она рядом. Алиса в моей голове тоже притихла, понимая, что любые ее «оптимальные» советы сейчас вызовут лишь вспышку гнева. Я оказался в вакууме, в состоянии полного творческого и финансового бессилия, и это было для меня хуже любой физической боли.

Развязка наступила внезапно, как это всегда и бывает. В четверг, во время лекции по военно-морской стратегии. Лекцию читал капитан первого ранга, сухой, педантичный теоретик, чьи рассуждения о «доминировании на море» и «генеральном сражении» вызывали у меня лишь зевоту. Я сидел на последнем ряду, снова машинально чертя в своей тетради узлы и агрегаты «Валькирии», когда это произошло.

Тяжелая дубовая дверь лекционного зала распахнулась без стука, с такой силой, что ударилась о стену. Все сто пятьдесят курсантов, как по команде, обернулись. Застыл на полуслове и лектор, его рот остался приоткрытым, а очки съехали на кончик носа.

На пороге стоял морской офицер в иссиня-черной форме. Высокий, широкоплечий, с каменным, ничего не выражающим лицом. Его начищенные до зеркального блеска сапоги, казалось, вросли в пол. На рукаве алела повязка дежурного по Главному Адмиралтейству. А за его спиной, как две мрачные статуи, застыли два гвардейца из флотского экипажа. Огромные, двухметровые детины в черных мундирах и бескозырках, с начищенными карабинами наперевес. Их появление в стенах сухопутной Академии было событием настолько из ряда вон выходящим, что в огромном зале воцарилась абсолютная тишина.

Морской офицер обвел зал холодным, оценивающим взглядом, который задержался на опешившем лекторе не дольше, чем на пыльной люстре под потолком. Он полностью проигнорировал его. А затем, чеканя шаг так, будто он идет по палубе дредноута во время шторма, он направился прямо через зал, заставляя курсантов вжиматься в свои скамьи. Его путь лежал точно ко мне.

Я поднял голову от своей тетради и встретился с ним взглядом. В глазах не было ни любопытства, ни враждебности. Только холодная, безличная функция. Он остановился у моего стола, и его тень накрыла меня.

— Капитан Строганов? — его голос прозвучал как лязг затвора. Не громко, но так, что его услышали в самых дальних углах.

Я молча кивнул. Он протянул мне плотный пакет из дорогой бумаги, запечатанный большой сургучной печатью с символом Императорского флота, двуглавым орлом, сжимающим в когтях якоря.

— Вам приказано немедленно явиться в Главное Адмиралтейство, машина ждет у входа.

Сказав это, он так же резко развернулся и, не обращая больше ни на кого внимания, направился к выходу. Гвардейцы, как тени, последовали за ним. Дверь за ними закрылась, но тишина в зале не нарушилась. Все сто пятьдесят пар глаз были устремлены на меня и на этот зловещий пакет в моих руках. В их взглядах была смесь зависти, недоумения и любопытства. Даже лектор, забыв про свое унижение, смотрел на меня с открытым ртом.

Повестка в Главное Адмиралтейство… Это не было вызовом на допрос в ИСБ, скорее нечто иное. Флот, это была каста в касте, самое консервативное, самое закрытое и самое аристократическое ведомство в Империи. Простолюдины там служили лишь матросами да унтер-офицерами. Что им могло понадобиться от меня, курсанта сухопутной Академии, выскочки и скандалиста?

Я медленно встал, взял пакет. В голове роились десятки предположений, одно другого хуже. Может, они узнали о моих планах на «Валькирию» и хотят прибрать проект к рукам? Или это как-то связано с дуэлью и влиятельными родственниками Голицына, решившими достать меня через флотское лобби?

— Курсант Строганов, вы… вы можете идти, — наконец выдавил из себя лектор.

Я кивнул ему и, не глядя по сторонам, направился к выходу. Чувствовал на своей спине взгляды сотен курсантов. Я шел сквозь строй застывших фигур, и в этой гробовой тишине каждый мой шаг, каждый удар моей трости о пол отдавался гулким, зловещим эхом.

Черный лакированный «Руссо-Балт» с гербом Адмиралтейства на дверце нес меня по улицам столицы. Молчаливый морской офицер сидел рядом, глядя прямо перед собой и, казалось, не замечая моего присутствия. Я несколько раз пытался завязать разговор, задать хотя бы один вопрос, но в ответ получал лишь ледяное молчание. Он был не охранником и не собеседником, функцией, в которую была заложена одна-единственная команда: доставить объект.

Мы проехали Дворцовую площадь и выехали на Адмиралтейскую набережную. Впереди, на фоне серого питерского неба, вырисовывался знаменитый золотой шпиль. Здание Главного Адмиралтейства, сердце и мозг всего Императорского флота, подавляло своей строгой, монументальной красотой. Это было не просто административное здание. Это был храм морской, а с некоторых пор воздушной, мощи Империи, построенный еще Петром, и каждый камень здесь дышал историей, властью и традициями.

Машина остановилась у главного входа, который охраняли все