Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

— Двести километров в час!.. — он указал на эскиз двигателя. — На каких установках ты собираешься этого добиться?

— Новое поколение левитационных модулей, с плавающей векторной тягой.

Он задавал короткие вопросы, точные и профессиональные. О бронировании, о системе ПВО, о дальности полета. Генерал видел революцию в тактике, которую нес с собой этот корабль, понимал, что такие машины могут изменить ход будущей войны. В его глазах, до этого спокойных, загорелся огонь воина, увидевшего новое, совершенное оружие.

— Кирилл… — Воронцов поднял на меня взгляд, и в его голосе звучало неподдельное восхищение. — Парень, да ты… ты гений. Это же… это меняет все! С эскадрой таких кораблей можно высаживать десант хоть в Токио, прямо в императорском дворце! Почему ты до сих пор не показал это в Адмиралтействе? Тебя бы там на руках носили!

И тут я понял, что он не видит главной проблемы. Для него, человека, привыкшего оперировать государственными бюджетами, вопрос денег просто не стоял. Он видел идею, видел ее потенциал, и считал, что этого достаточно. И мне пришлось вернуть его на грешную землю.

— Потому что, Александр Васильевич, — сказал тихо в ответ, — чтобы построить такой корабль, нужен бюджет, сопоставимый со стоимостью постройки нового броненосца. А у меня нет таких денег, и, боюсь, в ближайшие годы не будет.

Я смотрел, как гаснет огонь в его глазах, как на его лице появляется понимание, а затем и разочарование. Воронцов все понял.

В гостиной повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Генерал откинулся в кресле, его лицо, только что сиявшее от восторга, стало серьезным и задумчивым. Он снова и снова переводил взгляд с мерцающих эскизов «Валькирии» на меня, и я видел, как в его голове идет напряженная работа. Он больше не был восхищенным зрителем, превратившись в стратега, оценивающего новый ресурс на поле боя.

— Так, значит, все дело в деньгах, — наконец произнес он, и это был не вопрос, а констатация. — Банально, но предсказуемо. Я думал, у тебя проблемы с технологиями, с материалами, с людьми… Но деньги? Кирилл, это самая простая из всех возможных проблем.

Я горько усмехнулся, для него, человека, чье состояние исчислялось миллионами, а слово открывало двери любых банков, это действительно была не проблема. Для меня же это была гранитная стена, о которую разбивались все мои амбиции.

— Для вас, возможно, и простая— ответил сдержанно.

Он уловил нотки горечи в моем голосе и посмотрел на меня с укоризной.

— Не дури, парень, мы же не на приеме у министра. Перестань называть меня «ВашимПревосходительством», мы же договорились. И давай говорить начистоту. — Он сделал большую затяжку сигарой и выпустил в потолок густое облако дыма. — Я вижу этот проект и прекрасно понимаю его значение для Империи. Я не позволю ему умереть из-за такой глупости, как отсутствие финансирования.

Он подался вперед, его взгляд стал жестким и деловым.

— Я готов лично профинансировать постройку прототипа, — заявил граф, чеканя каждое слово. — Не из государственных средств, нет. Из личных капиталов семьи Воронцовых, создадим совместное предприятие. Ты войдешь в него своими патентами и мозгами, я деньгами и связями. Пятьдесят на пятьдесят, все честно. Это не одолжение, Кирилл, это инвестиция в будущее нашей армии, в безопасность нашей страны. И, если хочешь, — он хитро улыбнулся, — инвестиция в безопасность моей единственной дочери, которая, скоро станет твоей женой. Заметь, я уже смирился с этой мыслью.

Предложение было брошено на стол, как козырная карта. И я почувствовал, как ловушка, которой так боялся, захлопнулась. Он предлагал мне все, о чем я мог только мечтать: деньги, ресурсы, политическое прикрытие. Предлагал мне самый короткий и легкий путь к моей цели. И в то же время предлагал мне золотые кандалы.

Совместное предприятие… Пятьдесят на пятьдесят… Это означало, что я больше не буду полновластным хозяином своего дела. Любое мое решение, любой мой шаг нужно будет согласовывать. Я из свободного творца превращусь в наемного гения, в партнера, который, несмотря на равную долю, всегда будет помнить, на чьи деньги построен его успех. И весь мир будет помнить об этом.

— Считай это моим вкладом в приданое Елены, — с усмешкой добавил генерал, видя мое замешательство. — Все равно скоро все будет общим, так чего тянуть? Построим прототип, представим его Государю. Получим государственный заказ на целую эскадру, в итоге все будут довольны. Семья озолотится, государство укрепит свою армию.

Он протянул мне свою широкую, мозолистую руку. Я смотрел на эту руку, потом на его уверенное, улыбающееся лицо. И чувствовал, как во мне борются два человека. Один, прагматик и инженер, кричал: Соглашайся, идиот! Это твой единственный шанс!. А другой, гордец и идеалист, шептал: Не продавайся. Не предавай себя.

— Александр Васильевич, — я заставил себя поднять на него глаза. — Я… я безмерно благодарен вам за ваше доверие. И за ваше предложение. Это… это больше, чем я мог ожидать.

— Но? — он сразу уловил это «но», его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Но я должен отказаться, по крайней-мере, сейчас.

Он медленно опустил руку и откинулся в кресле. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Могу я узнать причину столь… странного решения?

— Дело не в вас и не в вашем предложении, оно более чем щедрое, — я попытался подобрать слова. — Дело во мне, это… вопрос принципа.

Я говорил искренне, и он это почувствовал. Холод в его глазах сменился удивлением, а затем и уважением. Он смотрел на меня как на равного, как на человека, чьи принципы, пусть и иррациональные с точки зрения бизнеса, заслуживают внимания.

— Принципы, очень дорогая штука, Кирилл, — сказал Воронцов задумчиво. — Иногда они стоят целых империй. Но я тебя понял. Гордость, качество, которое я ценю в мужчинах. Хотя иногда она и мешает делу.

Он снова замолчал, обдумывая что-то. Я ждал, что он начнет меня переубеждать, давить, но он поступил мудрее.

— Хорошо, — сказал, наконец, граф — Я не буду на тебя давить, попробуй справиться сам. Но мое предложение остается в силе. В любой момент, когда ты поймешь, что твои принципы заводят тебя в тупик, ты можешь прийти ко мне. Дверь моего кабинета для тебя всегда открыта. И помни, время не ждет, война все ближе.

— Спасибо,