Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров
Озадачившись этим вопросом, я обернулся назад. Нестройный строй маленьких хижин Медвежьего Угла прятался в прибрежном тумане. Домики теснились у дороги, которая убегала вдаль.
С другой стороны, до районной больницы было ещё дальше — три часа на машине, которых в посёлке я не обнаружил. Сравнение получалось не в пользу официального здравоохранения.
По спине прошёл холодок. Неприятная правда раздражала.
И вот я взобрался на вершину — жестокими порывами дул ветер. Под его напором клонился кустарник и никла к земле трава. Ни единого живого существа не было кругом. Даже птицы не пели. Дома знахарки видно не было — только густая роща. Тропинка уводила именно в неё — значит, Агафья живёт там.
— Замечательное место для оказания медицинской помощи, — пробормотал я.
Однако жизнь показала, что место выбрано самое удачное. Как только я углубился в рощу, ветер стих. Точнее, тонкие слабые деревца, объединив усилия и сцепившись ветвями, встали перед бушующей стихией непреодолимой преградой. Тропинка повернула направо, представляя моему взору колодец, а затем сразу налево, к опушке. Тут и стоял дом Агафьи, освещаемый ярким солнечным светом, как будто прожектором.
Низкий, приземистый, с двумя окнами на обращённом к тропинке фасаде. Домик был сложен из бруса, крепкого, толстого. Несмотря на всю свою скромную малость, смотрелся он солидно. Кругом чисто и уютно. Белая козочка ходила по лугу вокруг сруба, выполняя роль газонокосилки.
Никаких проводов к дому не подходило.
Я специально поднял голову и осмотрелся. Ни столба, ни кабеля, ни даже оставшегося на стене изолятора. Электричества здесь не было, похоже, никогда.
Из печной трубы тонкой скромной струйкой поднимался дым.
Вдоль глухой стены были сложены дрова — аккуратными рядами, под навесом. Рядом стояла колода с воткнутым топором. Блага цивилизации сюда не добрались. И, видимо, никогда не собирались этого делать.
Осмотревшись кругом, я уверенной походкой направился к дому.
На верёвках под навесом стройными рядами сушились связанные в пучки растения. Листья, стебли, какие-то корешки. На широком решете лежали тёмные ягоды. У крыльца стояла большая корзина с щепой.
Я с интересом рассматривал все эти дары природы. Для меня всё это были ягоды и растения, а местная хозяйка смотрела куда глубже, распознавая в них противовоспалительные, обезболивающие, обеззараживающие и разные иные свойства.
Неожиданно из дома донёсся мужской стон.
Я сразу поднялся на крыльцо.
Дверь была приоткрыта. Постучав по косяку, я шагнул внутрь.
После яркого света пришлось несколько мгновений привыкать к полумраку. В небольшой комнате пахло печным дымом, сушёной травой и чем-то терпким, смолистым. У стены белела печь. На столе возле окна стояли миски, глиняные кружки и несколько баночек, прикрытых кусочками ткани.
Пожилой мужчина сидел на табурете боком ко мне.
Седые волосы слиплись на висках. Рубаха была расстёгнута и спущена с плеч. Здоровой рукой он поддерживал больную, стараясь не шевелиться даже при дыхании.
Возле него стояла древняя старуха. По внешним признакам лет ей было много, я бы даже сказал, очень много, запредельно много. Глубокая сеть морщин, совершенно белые истончённые волосы, иссушенные руки.
Как я понимал, это и была Агафья.
При этом старуха крепко держалась на ногах, не горбилась. Её движения были быстрыми и точными, а их амплитуде позавидовал бы и молодой человек.
Она зачерпнула двумя пальцами мазь из неглубокой миски и осторожно распределила её по плечу мужчины. На её руках выступали толстые вены. Узловатые суставы, крепкие запястья, коротко обрезанные ногти. Такими руками можно было и ведро из колодца поднять, и полную кастрюлю переставить, и при необходимости выставить непрошеного гостя за дверь.
Знахарка что-то бубнила себе под нос, распределяя мазь по плечу.
Мужчина сидел с закрытыми глазами.
— Добрый день, — поздоровался я.
Агафья договорила свою фразу, накрыла миску и только после этого повернулась ко мне. На её лице была странная улыбка уверенности в своей исключительности.
Светлые глаза остановились на моём лице.
Никакой мутной старческой рассеянности. Она посмотрела так внимательно, будто за спиной не было ста лет, прожитых без электричества, газа, канализации и централизованного водоснабжения.
— Чего надо?
— Я врач. Пётр Иванович Оскоров, — по привычке представился я.
— Слыхала.
Старуха предпочла не называть своего имени. Что это — признак неуважения или старые магические страхи? Но злобы на её лице не было. И раздражения.
Мужчина за её спиной опять застонал.
— На, выпей. — Агафья шустрым движением извлекла из кухонной тумбы пузырёк с тёмно-бордовой жидкостью и протянула своему пациенту.
Мужчина безропотно подчинился и в секунду проглотил предложенную жижу.
Меня привлёк его вид — асимметричный, неправильно болезненный. Теперь я не мог этого развидеть: правая рука безвольно висела без движений. Плечевой сустав деформирован. Тут не нужно было рентгена, всё видно глазами.
— Что с вами случилось?
Во мне проснулся доктор. Теперь не было времени на разговоры, споры и пререкания. Сейчас требовалось помочь человеку.
— Упал, — хрипло объяснился мужчина.
Более не замечая старуху-знахарку, я направился к пострадавшему.
Агафья встала у меня на пути.
— Тут и без тебя разберутся, — жёстко отрезала женщина.
Я думал, что понимаю чувства старухи. Мы, врачи, очень ревностно относимся к возможным вмешательствам в процесс лечения со стороны. Особенно если никто не просил помощи. Если у ведьм всё так же, то Агафья должна была ревновать.
— Сейчас не время, — тихо, но уверенно проговорил я, глядя старухе в глаза. — У мужчины вывих, вам не хватит сил его вправить.
В комнате стало тихо. Даже мужчина перестал постанывать.
Знахарка колебалась. В её глазах читалось признание своего бессилия в этом конкретном вопросе, но было в них и упрямство. Женщина за всю свою жизнь привыкла справляться со всеми проблемами сама. А если с чем-то разобраться не получалось, то она научалась с этим жить.
— Сейчас речь не о вас, — продолжал я давить. — Мужчина не должен страдать из-за вашего упрямства.
— Агафья, дай ему попробовать? — попросил пациент.
Мужчина проявил самостоятельность и решимость — редкие черты для здешних мест. Само по себе это вызывало уважение.
— Хорошо, твоя воля, Остап. — Агафья сделала шаг в сторону.
Я, не теряя времени, осмотрел пациента. Гематом нет — хорошо, значит, сосуды