Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

На крики братья выглянули из своих укрытий. Я знаками показал им, что всё по плану, и вернулся к представлению.

Бедный Борис был обречён вечно падать на землю и кататься по ней лицом. Клубы пыли били ему в глаза и рот. Он отплёвывался и кашлял. А я снова и снова поднимал его и ронял, имитируя нападение полиции. Таким образом я дотащил мужчину до двери его дома.

Осознав, что укрытие близко, Боря из последних сил ломанулся внутрь. Как только он рухнул на пол, я закрыл за ним дверь и стал играть роль заботливого друга.

— Говорил же, что надо залечь на матрасы! — причитал я. — Давай помогу?

Я оттащил хозяина дома в спальню и уложил на кровать. Он больше не сопротивлялся и самостоятельно пришёл к заключению, что лучше сегодня остаться дома. Поэтому попросил одеяло.

— Сначала надо таблетки съесть, — распорядился я, приготовляя ему горсть купленных у Галины медикаментов — я хотел хоть немного снизить тяжесть интоксикации.

Боря безропотно подчинился и проглотил все лекарства, запив их кефиром. После чего рухнул на кровать.

Дело было успешно выполнено.

Сегодняшний день прошёл не зря.

Обеспечив самоизоляцию пьющего Борьки, я вернулся к своему обходу: дом через дорогу с номером два оказался заперт, дом номер три — заброшен, в четвёртом обитала, как я помнил, пожилая чета Ветровых. Туда я решил не идти — лишний раз раздражать не настроенных на конструктивный диалог людей мне казалось опрометчивым и глупым.

По итогу я оказался у калитки дома номер пять. Двор этого хозяйства бурлил жизнью — с одной стороны курятник, с другой коровник, по заднему двору огромный сеновал. Тут явно обитала очень работящая семья.

Забор, окружающий участок номер пять, был гораздо выше остальных в хуторе — почти с человеческий рост, калитка из плотного и прочного дерева надёжно ограждала хозяев от внешнего мира. Гостеприимство и радушие и в этом доме не являлись отличительной чертой.

Я осмотрелся — ни звонка, ни колокольчика, ни молоточка нет. Дёрнул калитку — заперта. Так просто и не попасть внутрь…

— Хозяева! — прокричал я. — Ау! Хозяева!

Ответа не последовало. Надо было найти хозяина, ибо вся первая часть хутора оставалась вне моего внимания… Обойдя участок, я заметил вдалеке небольшое стадо коров и немного поодаль от них — косаря. Вот он — владелец дома номер пять.

— Добрый день, славная сегодня погодка? — в этот раз я решил начать с разговора. Однако не мой оппонент, он отшатнулся от меня в сторону:

— У меня ничего не болит и не надо ко мне приставать, — опасливо проговорил мужчина. — Доктор Аскаров? Так?

Мужчина был исполинских размеров, казалось, он в состоянии поднять целую корову в одиночку, однако его голос дрожал от страха.

— Оскоров. Пётр Оскоров, — поправил я мужчину. — А как к вам обращаться?

— Алексей Богатырёв. — Одно резкое движение косой — и трава на метр в глубину упала к ногам мужчины. — Не нужны мне ни врачи и ни медсёстры. Увольте-с…

Шаг за шагом косарь отдалялся от меня всё дальше. Напасть какая-то! Никто из жителей хутора, кроме Натальи Павловны, не хотел иметь дело с доказательной медициной. Почему так? Я спросил напрямую:

— Вот скажите мне, как лечатся люди в этом хуторе, когда заболеют? Коли никто по врачам не ходит?

— Так разве на врачах свет клином сошёлся? — пожал плечами Богатырёв. — Мы к Агафье ходим, к знахарке местной. — Мужчина скосил всю траву между кустами и вынужден был вернуться поближе ко мне.

Значит, дело не в личной неприязни и не в пагубном влиянии бывшего председателя на односельчан? Или не только в этом? Проблема была куда глубже. Здравоохранение в этих краях отвергали на идеологическом уровне.

— И как успехи? Она помогает?

У меня в памяти немедленно всплыли все встреченные мной жители Медвежьего Угла. В мозгу бежал перечень первичных диагнозов. Дюжина ярко выраженных заболеваний. И это всё без объективного обследования, только на основании видимых невооружённым глазом патологий.

— Живы пока все… — наивно заявил мужчина.

Спорить в таких случаях бесполезно. Если люди ходят к знахарке, значит, аргументов слушать они не станут, принципы формальной логики им чужды. Тут работают только доводы эмоций и живой пример.

— А где же обитает эта волшебница? — на всякий случай уточнил я. В тот момент у меня не было понимания, хочу ли я с ней пересекаться или нет, но информация лишней не бывает. — Может, уже встречал её, да не уважил добрым словом…

— Не, это исключено. Агафья на отшибе живёт. Вверх по течению, за лукой реки её дом. — Алексей махнул рукой в противоположную от ФАПа сторону.

На этом знакомство с прикреплённым населением можно было заканчивать. Пока я не докажу делом своего преимущества перед знахаркой, о сотрудничестве с народом можно забыть…

Только б не было поздно!

— Откормленная у вас скотина. — Я более не воспринимал эту беседу как работу и позволил себе расслабиться.

— Это у неё бычок там сидит, — умилённо вздохнул мужчина. — Со дня на день отелиться должна.

На этой радостной для Алексея Богатырёва ноте мы и расстались. Мужчина продолжил подготавливать фураж для любимой скотины, а я возвращался в свой ФАП, чтобы переварить полученную информацию.

* * *

До ФАПа я так и не дошёл.

Остановился посреди дороги. Слова Богатырёва не шли у меня из головы. Все жители хутора обращались за медицинской помощью к знахарке! Как такое возможно? Почему они это делали? Чем она заслужила такое доверие? Что умела? Я не мог поверить в то, что мне рассказал косарь.

Это же было не просто безрассудно, это было опасно!

Я не мог заниматься обустройством ФАПа, составлением плана обследований для жителей района, пока не разберусь с вопросом знахарки. Дело казалось слишком серьёзным.

Богатырёв указал вверх по течению. Туда я и направился.

Как ни странно, идти было удобно. Вдоль крупных кустов, маленьких ивок и высокой, агрессивно разросшейся травы бежала широкая утоптанная тропинка. Она вела путника вдоль воды, затем ныряла в овраг и, виляя, поднималась на холм, огибая кусты и деревья. За поворотом обнаруживался следующий поворот, а за ним ещё один.

Я поднимался