Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

Полковник снова посмотрел на карту, затем на меня. На его губах появилась кривая, хищная усмешка.

— Но… если «учебный патруль» из трех экспериментальных скоростных машин в рамках испытаний навигационного оборудования «случайно» отклонится от курса… и так же «случайно» наткнется на крупный караван контрабандистов… и если в результате этого «досадного инцидента» на мой стол ляжет подробный рапорт, с указанием точного количества уничтоженного противника, захваченного груза и, что самое главное, с околонулевыми потерями со стороны патруля… Это будут именно те «убедительные статистические данные», которые так любят аудиторы.

Он выпрямился, его взгляд стал жестким и требовательным.

— У тебя неделя, лейтенант. Три твоих «Ястреба» и люди, которым ты доверяешь, в идеале вся рота. Покажешь результат, получишь «зеленый свет» на всю эскадрилью, я пробью бюджет у самого Князя. Провалишься… — он не договорил, но я и так все понял.

Я стоял в кабинете Арсеньева, и воздух, казалось, звенел от напряжения, оставшегося после его ультиматума. Его слова «нецелевое расходование государственных средств» и «разговор с военным прокурором» не напугали меня, нет. Страх был непозволительной роскошью, давно оставленной в другом мире, на операционном столе под ножом хирурга. Вместо страха я почувствовал странное, холодное облегчение. Неопределенность кончилась, правила игры были озвучены, ставки сделаны. И я знал, что в этой партии у меня на руках несколько козырей, о которых полковник даже не догадывался.

Я молча смотрел на карту, на это зловещее, расползающееся по бумаге пятно восточной Аномалии. Глухой угол, куда боятся соваться даже матерые жандармские патрули, просто идеально. Это было не просто «осиное гнездо», как выразился полковник. Это был мой личный тир, мой экзаменационный полигон. Место, где я мог не только доказать состоятельность «Ястребов», но и обкатать свою новую роту в условиях, максимально приближенных к аду.

— Мне не нужна вся рота, господин полковник, — твердо произнес я, нарушив затянувшуюся тишину.

Арсеньев поднял на меня свои усталые глаза, в которых мелькнуло удивление.

— Что, прости? — Похоже, полковник ожидал, что я начну торговаться, просить поддержки, а я, наоборот, отказывался от ресурсов.

— Мне не нужна вся рота, — повторил я, ткнув пальцем в карту. — Это не штурм укрепрайона, это охота. Лишние люди, особенно необстрелянные, будут только обузой и потенциальными потерями. А у меня нет задачи привезти вам оттуда колонну гробов.

Я выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужно тридцать человек, мой старый взвод. Они знают, как я работаю, и я знаю, на что они способны. И еще десять добровольцев из остальных, тех, кто не испугается. Три «Ястреба», три отделения по десять человек, этого будет достаточно. Мобильная группа, мы не будем ввязываться в затяжные бои.

Арсеньев молчал, изучая меня долгим, внимательным взглядом. Он пытался понять, блефую я или действительно настолько уверен в своих силах.

— Добровольцы, говоришь… — протянул он. — Знаешь, сколько у тебя будет добровольцев, лейтенант? Ноль. После твоих тренировок они тебя ненавидят. Они скорее добровольно в сортирную яму нырнут, чем полетят с тобой в Аномалию.

— Они пойдут, — спокойно ответил я. — Потому что одно дело ненавидеть командира на полигоне, и совсем другое идти в бой с тем, кому доверяешь свою шкуру. А мои «старики» им расскажут, что со мной шансов вернуться живым куда больше, чем с кем-либо другим.

— Ты чертовски самоуверен, Строганов, — Арсеньев криво усмехнулся, но в его глазах я увидел искорку того, что так не хватало остальным офицерам, азарта.

— В нашем деле без этого нельзя, господин полковник. Неуверенные долго не живут.

Он кивнул, соглашаясь с моими словами. Решение было принято.

— Хорошо, лейтенант. Неделя на подготовку и проведение операции. И помни, — он снова понизил голос, и в нем прозвучала угроза, смешанная с почти отеческой заботой, — для штаба вы летите на «учебный патруль». Если что-то пойдет не так, если вы там все поляжете, я никого из вас не знаю.

— Так точно, господин полковник, — без тени сомнения ответил я. Это были честные условия. Риск в обмен на шанс. — Разрешите идти?

— Иди, лейтенант, — махнул он рукой. — Иди и принеси мне головы этих контрабандистов. Желательно, на блюдечке с голубой каемочкой. И со статистикой, черт бы ее побрал, не забудь про статистику.

Я вышел из кабинета, и на моих губах играла усмешка

* * *

Вечерняя казарма третьей роты гудела, как растревоженный улей. Новость о предстоящем «учебном патруле» в секторе Гамма-7, объявленная мной на общем построении, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Название сектора, которое для большинства было лишь ничего не значащим кодом, для старослужащих и офицеров прозвучало как смертный приговор. Место, о котором рассказывали шепотом, гиблое болото на границе Аномалии, откуда не возвращались.

Я стоял перед строем, и видел на лицах бойцов всю гамму эмоций. Мой старый взвод спокойствие и сосредоточенность, они ждали приказа. Остальные страх, недоверие, а в глазах поручика Вяземского и его приятелей откровенное злорадство. Они были уверены, что я поведу на убой всю роту, и это будет мой конец.

— … таким образом, — закончил я официальную часть, — в патруле примут участие три отделения. Первое и второе из ветеранов «Лисьей Норы», под командованием сержанта Матвеева и старшего сержанта Ворона. Третье отделение будет сформировано из добровольцев. Десять человек. Шаг вперед, кто готов.

Наступила мертвая тишина. Никто не шелохнулся. Бойцы переглядывались, прятали глаза. Вяземский криво усмехнулся, триумф был близок.

— Я так понимаю, желающих послужить Империи и доблестному лейтенанту нет? — едко прокомментировал он, достаточно громко, чтобы услышали все.

И в этот момент из строя, неуверенно, но твердо, шагнул один из ветеранов, тех, кого я гонял беспощадно всю последнюю неделю. За ним, поколебавшись, вышел второй, потом третий. Они не были героями, они были простыми солдатами, которые вдруг поняли то, о чем говорил Матвеев в курилке. Лучше злой, но живой лейтенант, чем добрый, но мертвый капитан. К моему удивлению, в десятку добровольцев затесался даже один из офицеров, молодой поручик, который до этого держался в стороне от аристократической клики Вяземского.

Когда десятый доброволец сделал шаг вперед, я обвел строй холодным взглядом, задержавшись на побагровевшем лице Вяземского.

— Десять человек набрано, остальные свободны. Утвержденному составу сбор через час в ангаре номер три,