Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

— Опять вернулся к своим железным птичкам, дорогой хозяин? — в углу экрана появилась фигурка Алисы. Сегодня она была в образе инженера в синем халате, с карандашом за ушком и очками на кончике носа. — Устал гонять своих двуногих питомцев?

— Они солдаты, Алиса. И они должны быть готовы, — ответил я, не отрывая взгляда от чертежей. Мои пальцы летали над сенсорной панелью, внося последние коррективы. — А «Ястреб», это то, что даст им шанс. Не просто выжить, а побеждать.

Это была не просто десантная шлюпка. Я проектировал его, основываясь на своем опыте, на воспоминаниях о лучших десантных и ударных вертолетах своего старого мира и на новых возможностях, которые давала Пыль. «Ястреб» был относительно небольшим, с агрессивными, хищными обводами. Кабина пилота, выполненная из армированного кристаллического стекла, обеспечивала прекрасный обзор. Но также имелись бронепанели, которые во время высадки под огнём по команде пилота закрывали практически всё стекло, оставляя лишь узкие полосы для обзора. По бокам, в специальных гондолах, располагались места для двух стрелков, управляющих крупнокалиберными пулемётами с блок из шести стволов. А десантный отсек, рассчитанный ровно на одно отделение, десять бойцов, был защищен многослойной композитной броней, усиленной пылевыми щитами. Главным же его достоинством были довольно мощные, но компактные левитационные двигатели, работающие на «золотой» Пыли, которые позволяли ему развивать высокую скорость и маневренность при малом шуме. Мне пришлось знатно попотеть вместе с Алисой, чтобы добиться нужных параметров, не создавая с нуля новый агрегат, что привлекло бы много внимания, которое мне сейчас совсем не нужно. Ограничились переделками штатных двигателей из разобранных после серьёзных стычек дирижаблей батальона. Главный механик долго не мог понять, что я делаю за ширмой каждые три дня, запуская движки на импровизированном стенде. В итоге вышел штурмовой транспорт, способный доставить группу в самое пекло, поддержать ее огнем и так же молниеносно эвакуировать.

— Соотношение мощности к массе на пределе, командир, — деловито сообщила Алиса, выводя на экран столбцы расчетов. — Если ты добавишь еще хоть один слой брони на брюхо, он будет летать, как беременная корова после сытного обеда. А система охлаждения вооружения работает на 97% от максимальной мощности.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому мы не будем добавлять броню. Мы ее заменим.

Мои пальцы снова забегали по панели. На экране появилась сложная молекулярная решетка.

— Сплав титана с вкраплениями углеродных нанотрубок, стабилизированный промышленными нанитами. Он на тридцать процентов легче стандартной броневой стали и на пятьдесят процентов прочнее. Мы снимем почти тонну веса, не потеряв в защищенности. А что касается системы охлаждения…

Я открыл новый файл.

— Вместо стандартного жидкостного контура мы используем замкнутую систему. Она более компактна и вдвое эффективнее. Придется повозиться с герметизацией, но это решаемо.

Алиса несколько секунд молча обрабатывала новые данные. Ее аватарка-инженер задумчиво постучала карандашом по подбородку.

— Хм… Рискованно, особенно криогенная система. Малейшая разгерметизация, и весь корабль превратится в кусок льда. Но… — на ее лице появилась восхищенная улыбка, — чертовски изящно, командир! Это будет не просто 'Ястреб, настоящее произведение искусства.

Я откинулся на спинку стула, глядя на вращающуюся на экране, уже обновленную модель. Я почти физически ощущал ее мощь, ее стремительность, ее скрытый потенциал. В своем старом мире я проектировал беспилотники, бездушные машины для убийства. Но здесь, в этом странном, жестоком мире, моя мечта о строительстве больших и красивых воздушных кораблей обрела новый, неожиданный смысл. Мой «Ястреб» не был просто машиной. Это был щит и меч для моих людей, мой личный вклад в эту бесконечную войну. И глядя на его совершенные, хищные формы, я впервые за долгое время почувствовал не только тяжесть ответственности, но и тихую радость созидания.

* * *

Главная ремонтная мастерская батальона была царством старого мира. Здесь пахло разогретым металлом, прогорклым машинным маслом и потом. Огромное, гулкое помещение было заставлено станками, возраст которых, казалось, перевалил за полвека. Под потолком тускло горели лампы, их желтый свет тонул в тенях, отбрасываемых тяжелым оборудованием. Это было место, где правили грубая сила, опыт и смекалка, где сломанную деталь не меняли, а чинили, используя молот, сварку и крепкое словцо.

И посреди этого царства индустриальной архаики рождалось чудо.

В самом центре мастерской, на специально расчищенном и ярко освещенном пространстве, на стапелях, собранных из массивных двутавровых балок, обретал форму первый «Ястреб». Его появление здесь было сродни высадке инопланетного корабля на деревенской площади.

Я практически жил в мастерской. Сразу после изнурительных тренировок с ротой я шел сюда, сбрасывал мундир, оставаясь в простой рабочей робе, и до поздней ночи работал вместе со своими людьми. Я не был командиром, который отдает приказы из чистого кабинета. В эти часы становился главным инженером, который лично закручивал гайки, проверял сварные швы и отлаживал сложнейшие системы.

Рядом со мной, как верные апостолы, трудились бойцы моего старого взвода. Сержант Матвеев, чьи огромные руки, казалось, были созданы для того, чтобы гнуть стальные балки, с неожиданной для его габаритов ловкостью монтировал силовую проводку. Хмырь, специалист по «тихим делам», оказался непревзойденным мастером по работе с мелкими деталями, его тонкие, цепкие пальцы, словно созданные для вскрытия замков, с ювелирной точностью собирали сложные узлы авионики. Ворон, Ломов, Синицын, все были здесь. Они не до конца понимали всех тонкостей проекта, но они верили мне. И эта вера была лучшим двигателем прогресса.

Работа кипела, и контраст технологий был разительным. Вот Ломов, матерясь сквозь зубы, орудует обычным гаечным ключом, затягивая крепления шасси. А рядом я за ширмой, надев специальные очки, работаю с нанитовым ассемблером. В моих руках, словно из воздуха, из облачка мерцающей Пыли, материализуется сложнейший компонент двигателя, деталь, которую на обычном станке просто не собрать. Я просто «показывал» нанитам чертеж из своей Консоли, и они, послушные моей воле, выстраивали атом за атомом, создавая идеальную, бесшовную конструкцию.

Остальные бойцы батальона, поначалу игнорировавшие возню в мастерской, со временем стали заглядывать сюда все чаще. Сначала из простого любопытства, потом с растущим изумлением. Я видел, как они собирались у входа, не решаясь подойти ближе, и с открытыми ртами наблюдали за происходящим.

— Гляди, опять колдует, — доносился до меня шепот одного молодого солдата.

— Да какое колдовство, — возражал ему ветеран, служивший еще в