Василий Панфилов - Улан. Трилогия

— Сигналь пехоте, — сквозь стиснутые зубы приказал Грифич горнисту. Тот лихо вскинул трубу к потрескавшимся губам и над битвой понеслись музыкальные приказы. Сигнал понадобился потому, что вспомогательные войска начали разворачивать коней и требовалось их остановить. Сейчас турки сбились в плотную толпу, где люди мешали друг другу и Владимиру не хотелось лишаться такого преимущества. Загремели выстрелы – теперь противников начали обстреливать с трёх сторон.

Потребовалось больше минуты, чтобы первые воины султана вылезли из получившейся кучи-малы и пешком двинулись к русским полкам. Долго – потому что сгрудились тесно и люди, находившиеся внутри войска, не могли даже слезть с седла – их бы раздавило покалеченными брыкающимися конями.

Но вылезли – и это были отменные воины… Пруссаки понесли первые потери – некоторые сипахи успели приблизиться и в ход пошли клинки. Однако строй не дрогнул и немногочисленных удальцов быстро уничтожили.

Луг заволокло дымом от беспрерывной стрельбы – каждый из егерей сделал уже не меньше, чем по пять выстрелов, а пехотинцы и вовсе – по два десятка. Нечасто битвы требовали такого расхода пороха… Но нужно учесть, что как раз порох у Померанского был – не зря же склад грабили… Ну а людей он предпочитал беречь – привычка такая.

— Прекратить стрельбу! — отдал Грифич приказ и горнист протрубил сигнал. Постепенно ветерок начал разносить густой дым и через полминуты стало ясно – победа! Живые турки ещё были, но вылезти из-под нагромождения тел они не могли. По крайней мере – быстро.

— Растащить тела и собрать трофеи, — устало скомандовал Рюген. Принца стало "отпускать" и появилось ощущение, что он не спал дней пять.

Трофеи оказались богатыми – одних только здоровых коней cобрали почти полторы сотни. К сожалению, большая часть их была достаточно средними по качеству, ведь они принадлежали вспомогательным воинам, скакавшим в задних рядах. Остальные или повредили себе ноги на кольях или были как-то повреждены в давке.

Зато драгоценной брони, дорогих клинков, украшенных пистолетов, золота и шёлка было столько…

— Собираем трофеи и грузим на коней! — скомандовал герцог. Новость была встречена ликованием – добыча явно была много большей, чем мог рассчитывать средний солдат.

Скомандовал Грифич не просто так – сперва у него были колебания и хотелось ещё пройтись по тылам, но затем выживший (ненадолго) турок поведал, что своей диверсией он уничтожил больше четверти пороховых запасов и за уничтожение его отряда пообещали очень крупную награду. Так что… отряд сипахов был только первой "ласточкой".

— Уходим, — объявил он офицерам, — мы и так сделали больше, чем надеялись.

Настроение у всех было приподнятое – можно было надеяться на награды и – деньги за трофеи.

Натренированности солдат* – при многодневных переходах конница не имеет особого преимущества перед тренированной пехотой. Среднестатистический дневной переход конницы – не более ста километров. И к слову – это нормативы XX века, с налаженной службой, с ветеринарами и т. д. Причём – не более 3-х дней. В норме же – от 40 до 60 км. Здесь же описывается конница, в которой всадники и лошади одеты в доспехи (как и положено сипахам) и соответственно, просто не могут развить такую скорость.

Арьергард** – тыловая охрана, обычно выделяемая при отступлении.

Заряжать ружья*** – порох того времени качеством не отличался, так что даже в походе большая часть стрелков ходила с незаряженными ружьями. Рискованно – да, но слежавшийся или отсыревший порох ещё хуже, такой испорченный заряд выковырять достаточно проблематично.

Ринулись в атаку нестройной толпой**** – отсутствие дисциплины и неумение работать сообща – бич турецкой армии как того времени, так и более позднего периода.

С места битвы уходили быстро, но спешки не было – просто у каждого подразделения была своя, уже отрепетированная задача. Одни растаскивают трупы врагов, попутно добивая раненных; другие быстро избавляют эти самые трупы от ценных вещей; следующие копают могилы для павших, надеясь что мусульмане не решатся выкопать их, чтобы поглумиться над трупами…

Через полтора часа все раненые были обихожены, трофеи собраны и погружены на коней и полки двинулись в путь. Большой удачей было то, что часть лошадей всё-таки уцелела – почти полторы сотни голов были полностью здоровы и чуть больше семидесяти – с оговорками.

С оговорками или без, но они могли нести раненых или вьюки с трофеями. Раненых было немного, а вот убитых хватило – несколько сипахов, успевших под покровом дыма добраться до прусского полка, вырезали больше двадцати человек. Если бы не дым, их бы встретили штыками, а так… Так мастера индивидуального боя успели натворить дел. Большая часть пруссаков получила тяжёлые, длинные резаные раны и банально истекла кровью.

Поскольку решили уходить из Молдавии, пришлось отправить гонцов Суворову – приблизительный маршрут и график были сверены, как и кодовые фразы, так что Померанский приказал Александру Васильевичу прекращать диверсии и валить, пока обозлённые турки не взялись за них всерьёз.

Также было принято решение уходить вместе, объединив силы. Полторы тысячи – сила не слишком великая и нарвавшись на достаточно крупный отряд, можно было потерпеть поражение. А вот объединившись, получали чуть больше трёх тысяч и тут уже можно было рассчитывать на уверенную победу над достаточно большим числом противника. Армия же турок в своей основе – скорее ополчение и просто не сможет угнаться за тренированными русскими полками. По крайней мере – всеми силами сразу, ну а бить их по частям – дело привычное.

Соединились к вечеру следующего дня и ночлег стараниями агентов Рюгена был подготовлен на славу…

— Ну, принц, снимаю перед тобой парик, — шутовски поклонился сухонький полководец, блестя лукавыми глазами. С учётом того, что парика не было…

Вместо ответа Грифич сидя изобразил пародию на придворный французский поклон и даже дрыгнул ногой. Суворов мелко засмеялся, прижав ладонь ко рту.

— В самом деле, организовать на территории врага лагерь с подготовленным ночлегом и торжественным пиром… Рискованно, принц.

— Не слишком, — флегматично отозвался Владимир, — в подробности вдаваться не буду, но даже турки были уверены, что это готовят для них и сами принимали участие в подготовке. Разведка, сударь – и агентурная работа.

Генерал-майор задумчиво покивал, принимая это к сведению.