Алексей Борисов - Смоленское направление. Книга 2
– Завтра Воинот проверит его умения, а Пин Янг осмотрит на предмет болезней. Гордый отрок, мне понравился, но грамоту надо знать. Неучи мне не нужны.
В этот момент за дверью раздались шаги, сопровождаемые звоном железа. Начальник стражи вновь вошёл в комнату.
– Господин, епископ просит Вас посетить его. Алексия я уже известил.
– Дорогая, – Гюнтер поднялся с кресла, – буду не скоро.
Утром, Нюра с Милкой в сопровождении Воинота и Свиртила отправились на городской рынок. Павел сидел за спиной швабца, поглядывая на большую сумку, в которую предполагалось складывать покупки. Ворота замка распахнулись, и четвёрка лошадей рысью поскакала к городским кварталам. Удивить новгородку обилием предлагаемых товаров было невозможно. Торг уступал её родному городу на порядок: как по количеству, так и по ассортименту. Первым делом был посещён большой купеческий дом, где Беньямин пообещал оплатить все покупки в счёт предстоящих расчетов. Ицхак уже убыл в Ратисбон, поклявшись не позже, чем через две седмицы вернуться с серебром. Так что иудей остался один, успел пристроить три капи воска и теперь оптом продавал перец, следя за купцом из Брно, перебиравшим зёрнышки в мешочке, пытаясь отыскать маленькие чёрные камушки кремния.[73]
Пока Павел ожидал Нюру, присматривая за лошадьми, за его спиной раздался приглушённый свист. Вчерашние соискатели места пажей звали своего товарища.
– Ну что, попросил за нас? – Ребята стайкой окружили друга, обращая внимание на кинжал, висящий на широком поясе с жёлтой бляхой.
– Ничего не выйдет. Берут только знающих грамоту.
Сорванцы поникли. Читать и писать никто не умел. Выучиться можно было только у монахов, либо у очень знатного сверстника, куда путь был закрыт.
– Жаль, удачи тебе, Павел. Не забывай о нас. – Мальчишки побежали по своим делам.
Когда из ворот купеческого дома вышла Нюра, отрок был уже один, занятый расчёсыванием гривы коня.
– Значит, у тебя сегодня день рождения?
– Да, госпожа.
В мастерской Иржи с пажа сняли мерки, пообещав к вечеру готовые сапоги и куртку. Свиртил пожертвовал порванную кольчугу, снятую с малорослого куявца под Краковом, которую местный кузнец должен был укоротить и подогнать по фигуре юноши. Милка подарила вязаную шапочку из овечьей шерсти, а Воинот согласился преподать пару уроков в обращении с холодным оружием. Лучшего дня рождения у Павла ещё не было.
Дни протекали своим чередом. На четвёртые сутки к Бруно прибыл монах от Вацлава, принесший известия о битве под Легницей, с подробным рассказом о похоронах Генриха. В секретном донесении говорилось о необходимости заготовить как можно больше продовольствия и направить волонтёров для наёма воинов. Оставшаяся без армии, с юным королём, соседняя страна нуждалась в крепкой моравской руке. Шауенбург в свою очередь отписал о приёме посольства с Руси, где в районе Псковских земель возникло никому не известное Самолвское княжество, управляемое одним из сыновей Фридриха. А также поделился своими рассуждениями.
– Двадцать седьмого апреля сего года посетил Оломоуц Гюнтер Штауфен Швабский князь Самолвы с женой и сопровождающими его рыцарями, затмивший роскошью и богатством верных слуг твоих. Прибыли с ним из Смоленска иудеи Богемские задолжавшие ему семнадцать пудов серебра. Из разговора стало известно о поражении сыновей Арпада: королей Белы и Коломана на реке Шайо одиннадцатого числа после Пасхи. Волею Господа нашего, Бела уцелел, оставив Пешт на разграбление кочевникам, и бежал к Фридриху Бабенбергу, врагу своему заклятому. Знания, проявленные Гюнтером и сопровождающим его никейцем Алексием, выдавающего себя за смолянина, ужаснули меня. Сообщили они, что Фридрих востребует с Белы области Шопронь, Мошон и Пожонь, а так же десять тысяч марок. Кровожадность же княжны, владеющей мечом наравне с рыцарями, ввергли в полное уныние. Считаю своим долгом сообщить, что новая угроза нашей церкви появилась со стороны востока.
То, что Гюнтер отшил Бруно, когда тот предлагал исповедаться, Шауенбург не написал. Слишком большой промах допустил епископ, пытаясь выяснить секреты таким примитивным способом. Но, идею исповедоваться властителям только Папе Римскому и своему духовному наставнику, оставил в складках своей памяти. А случилось это так.
На третий день пребывания посольства в Оломоуце, епископ решил посетить своих гостей. Предобеденное время было выбрано не случайно. Гостислав ещё с утра доложил, что посольские готовят еду сами, никому не доверяя, покупая продукты в огромных количествах, всегда у разных продавцов. Помощник начальника стражи, в своём рапорте упомянул, что Гостислав неоднократно угощался у гостей, хвалил хрустящие свежеиспечённые хлебцы и прозрачное вино. Разнообразие кухни и решил проверить священник.
Уже при входе во двор замка, до Бруно донёсся стук копыт и громкие крики датчан. Спрятавшись в тени прохода ворот, епископ обозрел действо, именуемое в настоящее время полным беспределом. Во внутреннем дворике, у башни, были установлены чучела на шестах с навешанными на них посечёнными доспехами. Рыцари Гюнтера, по очереди, на скаку выпускали болт из маленького арбалета с вогнутыми внутрь дугами, причём старались попасть в место, где предположительно должна была находиться голова мишени. После этого, разряженный арбалет прятался в сумку у седла, выхватывался искривлённый меч и всадник успевал срубить голову второму чучелу, разворачивая лошадь почти у самой каменной кладки башни. Сам епископ, слывший неплохим наездником, в жизнь бы не решился повторить подобный трюк. Успешные действия вызывали голоса одобрения рыцарей, а разворот коня впритык со стеной, сопровождался радостным гулом. Недавно взятый в услужение паж, уже в кольчуге и при мече устанавливал отрубленную голову на место и отходил в сторону. И вот, на белом коне появилась жена Гюнтера. Шауенберг видел её только мельком, всего несколько раз, но опознать в наезднице Нюру – смог. Девушка пустила коня с места в галоп. Выхватила два маленьких арбалета, всадила болты точно в головы, кинула разряженное оружие в широкие раструбы кобур. Срубленный шарик ещё падал на землю, а епископ только сейчас увидел, как в её руке оказалась сабля. Дальше случилось нечто невероятное. Рыцари поворачивали коней влево, где оставалось немного больше места для разворота, но тем самым давали возможность уцелеть оставшимся двум мишеням. Нюра же повернула лошадь вправо, впритык к стене, разворот, искры из-под подков и с четвёртого чучела слетает голова. Коса с алой лентой лупит по спине, а девушка орёт, несясь на белой лошади, крутя саблей над головой под общий, восхищённый рёв датчан.