Армия в жизни моей - Анатолий Егорович Данилов

— Собирай-ка меня, мать, в поход, — весело сказал он жене Марфе Васильевне.　

…Дом офицеров заполнен до отказа. Народу собралось столько, что, как говорится, и яблоку упасть негде. В зале сидят молодые воины, только что надевшие солдатские гимнастерки, убеленные сединами ветераны, офицеры и генералы. Они собрались сегодня на встречу с героем боевых походов, фронтовиком Семеном Даниловичем Номоконовым. Снайперу предоставили самое почетное место — за столом в президиуме. Номоконов — в парадной старшинской форме. Эту форму ему вручили, когда решением Военного совета ордена Ленина Забайкальского Военного округа Семену Даниловичу было присвоено звание Почетного солдата округа. На гимнастерке правительственные награды: ордена Ленина, Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, много медалей.　

Затаив дыхание, слушают его воины-забайкальцы. Он рассказывает им о своем большом походе с винтовкой в руках, о той силе, которая наполнила его сердце мужеством и отвагой. Семен Номоконов делится с солдатами огневым мастерством, говорит им, как стал сверхметким стрелком, кто учил его науке ненависти к врагу.　

— Дорогие сыны мои! — сказал, обращаясь к воинам, Почетный солдат. — Честно служите матери-Родине, зорко оберегайте наш колхозный труд. Порадуйте своих отцов и матерей отличной учебой, примерной службой Отчизне…　

…Семен Данилович Номоконов долго не расставался с ружьем. Он слыл среди сородичей-тунгусов одним из лучших охотников. Когда он гостил в полку у сына Василия, то участвовал в учебных стрельбах. Многие воины с удивлением и завистью рассматривали его мишени с пробоинами. Не расставался Номоконов и с трубкой. Но какая у него была трубка по счету? Ему дарили трубки моряки, школьники, колхозники, рабочие. Одна из его трубок находится в музее в Москве, другая — в Чите, третья — в Агинске…　

Почетный солдат Семен Номоконов активно занимался общественной работой, он был депутатом местного Совета, награжден Ленинской юбилейной медалью.　

Наша встреча не была случайной. Геннадия Ивановича Васина знал я давно. Знал еще сержантом, потом старшиной. Он был тогда командиром танка.　

С тех пор прошло несколько лет. Геннадий Васин внешне, кажется, ничуть не изменился. Такой же подвижный, как и прежде, жизнерадостный, озорные глаза весело светятся из-под запыленного танкошлема. Только погоны у него не старшинские, а капитана технической службы. И грудь его тогда не украшал орден Красной Звезды. Высокую награду он заслужил недавно за успехи в боевой и политической подготовке.　

Мы сидим с Геннадием Васиным в скверике. Тихо шепчутся листья деревьев. Птицы щебечут вокруг. А мы разговариваем, солдатскую биографию Васина вспоминаем. Начиналась она так же, как у многих парней, которые приходят на службу. Но было в ней что-то и необычное, свое.　

…Геннадий Васин сейчас уже не помнит, знал ли он тогда о предстоящей тревоге или нет, но он ее чувствовал. Солдат всегда живет в ожидании тревоги. И она прозвучала в ту зимнюю ночь, взбудоражила солдатский отдых, прервала недосмотренные сны. Быстро, сокращая и без того сжатые нормативы, танкисты покинули военный городок и вышли на учения.　

До рассвета было далеко, когда налетел ураганный ветер. Звездное небо потемнело, низко нависло над землей, потом вздыбилось черной тучей и обрушилось колючей массой снега. Пурга скрадывала глубокие ямы и овраги, снежной пылью ослепляя триплексы, и настолько затрудняла наблюдение, что экипажам приходилось ориентироваться чутьем, на ощупь.　

Геннадий не видел впереди идущего танка, но он чувствовал его и вел свою машину уверенно. И вдруг — заминка. Головной танк сполз в кювет, перегородил дорогу. Механик-водитель пробовал выкарабкаться самостоятельно. Дернул рычагами раз, другой, дал задний ход. Гусеницы, пробуксовывая, зарылись в снежное месиво, и машина основательно села на днище. Колонна остановилась.　

Командир батальона Александр Овчаров выскочил из люка, осмотрелся и раздосадованно заметил:　

— Засели прочно. Обходного пути нет. До переднего края далековато, а время не терпит…　

И вот тогда к комбату подбежал среднего роста танкист, несмело спросил:　

— Разрешите мне, товарищ майор, взять этот «бугорок».　

Комбат, словно раздумывая, смерил Геннадия Васина строгим взглядом, а потом, уже мягче, спросил:　

— А сможете, Васин?　

— Сейчас сообразим, товарищ майор.　

Геннадий ловко вскочил на бревно, занял место неудачливого механика-водителя.　

Ретивость Васина насторожила даже бывалых танкистов, и кто-то из них сказал:　

— Прыткостью тут не возьмешь!.. Сидит мертво. Факт!　

Васин и сам волновался: «А вдруг опростоволосишься? Как тогда глядеть в глаза командиру, товарищам?»　

Он завел двигатель, не спеша включил вторую передачу. Плавно тронул машину с места. Танк медленно, словно нехотя пополз по крутому подъему и вышел на ровное место.　

— Смотрите, и вправду сообразил! — обрадовался командир батальона. — Ну и молодчина! Ну и умница, Васин!　

По следу, проложенному Геннадием Васиным, танкисты провели все машины и стремительным маршем пошли навстречу «противнику».　

* * *

Старший сержант Васин хорошо помнит тот вечер. Тогда он был особенно озабочен. Занятия давно закончились, танкисты отдыхали, а он все еще хлопотал возле своей машины. Обхаживал ее, как невесту капризную. Чистил, смазывал, в моторе ковырялся.　

Зампотех послушал двигатель, пожал плечами:　

— Да все нормально, Васин!　

— Оно-то нормально, товарищ капитан, — соглашался Геннадий. Только мотор должен работать мягче. Вы не беспокойтесь, я отрегулирую как надо.　

Капитан не беспокоился, потому что знал: руки у Васина золотые. А что насторожился он насчет работы двигателя, так это от волнения перед ответственным вождением.　

В роту Геннадий пришел только к отбою. Его товарищи вели тогда оживленный разговор о скоростях движения по дорогам и бездорожью. Один молодой механик-водитель не в меру горячился:　

— На высокой скорости машина бьется, а если у каждой ямы переходить на низшую передачу, будешь плестись, как черепаха. Так как же быть в таком случае?　

Старший сержант Васин присел рядом.　

— А можно и скорость не снижать, и машину не бить, — как бы продолжая разговор, начал Геннадий. — Представь, ты ведешь танк и видишь впереди воронку от снаряда. Как только передний каток коснется края воронки, нужно немедленно сбросить обороты двигателя и нажать на горный тормоз. Нос машины резко опустится вниз. И когда он будет на дне ямы, тормоз отпускай и резко увеличивай подачу топлива. Машина при этом как бы сядет назад, а нос ее приподнимется, и она плавно преодолеет препятствие. Понял?..　

Геннадий Васин не поучал, а рассуждал с самим собой, и вопрос его был обращен не столько к молодому солдату, сколько к самому себе. И ответил на него Геннадий только на следующее утро, когда начались экзамены на повышение