О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина
…Умирая под огнем
И смерть перемогая,
Они ползли, ползли вдвоем,
Друг другу помогая.
Это — оптимистическая трагедия, выраженная предельно лаконично. А вот краткое, но яркое по эмоциональной выразительности стихотворение:
В лесу, над озером могила.
Бежит тропинка к блиндажу.
…Мы из одной жестянки пили,
Мы под одною крышей жили,
Что я жене его скажу?..
М. Гроссман участвовал в Великой Отечественной войне с июльских дней сорок первого года и до майских сорок пятого. Работал старшим литературным сотрудником, заместителем редактора армейской и фронтовой газет. Каждое его стихотворение того периода — веха на его боевом пути. Под стихами подписи: «Донбасс», «Миусс», «Польша», «Берлин». Вот строчки, написанные в Чехословакии:
На поле боя падают солдаты,
Дрожит на касках свет далеких звезд.
И синие холодные Карпаты
Заносят снегом братский их погост…
Стихи М. Гроссмана периода войны — большая страница в его творческой биографии. Некоторые его стихи этого периода создавались непосредственно в боевой обстановке и носят следы спешки. Но таких не много. В целом же это логически связанный, волнующий лирический дневник М. Гроссмана, поэта-южноуральца, свидетеля и участника войны.
В 1940 году в Челябинске вышел первый сборник М. Львова. В те годы поэт учился в Литературном институте им. Горького, часто встречался впоследствии с погибшими поэтами — Н. Отрадой, Б. Майоровым, П. Коганом и другими, с теми, кого мы сейчас зовем «пророками предвоенного поколения». Этих поэтов не покидало предчувствие грядущих жестоких битв, и они уже тогда готовились к ним, готовились победить или пасть в сражениях. Первыми из поэтов еще в финскую войну погибли А. Копштейн и Н. Отрада. В стихотворении «Коле Отраде» М. Львов писал:
…А ты погиб за песню, за Москву,
Товарищ мой, единственный и милый.
Я знал твои высокие мечты.
Размахивая дымом папироски,
Ты мне читал поэмы и наброски,
И верил я, что знатен будешь ты…
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Но мы еще не кончили сраженья,
Еще не уничтожили врага,
Лишь в бой вошли — и в нашем поколенье
Ты первой жертвой падаешь в снега.
Сам М. Львов пишет о себе: «Я принадлежу к тому поколению, которое начало осознавать себя накануне трагических событий века, накануне второй мировой…
Финская война… Первое серьезное столкновение с трагизмом века. Первые удары. Первые потери — гибель Отрады и Копштейна. В молодые лирические голоса врываются железные интонации века.
Отечественная война. Это — миллионы трагедий. И — миллион побед… Бессмертны многие стихи военных лет Н. Тихонова, К. Симонова, А. Твардовского, О. Берггольц, М. Светлова и других поэтов старшего поколения. Я не могу без гордости, боли и любви думать о нашей поэзии и о моих друзьях тех лет: Н. Майорове, Коле Отраде, Ароне Копштейне, Павле Когане, Алексее Недогонове, Семене Гудзенко, Петре Комарове, Михаиле Луконине, Сергее Наровчатове, Сергее Орлове… (в списке живые и мертвые. Но эти мертвые в поэзии живы!).
Это мое поколение. Я скромный рядовой этого поколения». Оставаясь поэтом Урала, Львов в годы войны был одним из глашатаев своего поколения:
Неустрашимым молотом
боев
Доведено до белого каленья,
Ковалось поколение мое…
Обращаясь к поколениям будущего, поэт от имени своих современников — солдат, живущих в исторические дни, говорит:
…Ведь и от вас мы отвели беду,
Товарищ мой, бредущий по проспекту
В трехтысячном немыслимом году.
Творчество М. Львова, нашего земляка, яркая иллюстрация того, что не существует в поэзии деления на «провинциальную» и «столичную», крепкие связи соединяют поэтов Москвы и Урала, Ленинграда и Сибири в единый мощный отряд, и особенно четко это стало видно в годы Великой Отечественной войны.
Первый сборник стихов «Верность» Л. Татьяничевой вышел в Челябинске в 1944 году. Сборник почти не был замечен критикой, но уже тогда можно было заметить незаурядное дарование поэтессы. Наряду со стихами, посвященными людям Магнитогорска, в сборник вошли циклы «Ярославна» и «Лирические миниатюры», в которых Л. Татьяничева говорит от имени женщин, верящих в победу, ждущих возвращения своих любимых, хранящих верность и любовь. Нелегкие испытания выпали на долю русской женщины:
Мы разучились плакать в этот год,
И наши песни сделались иными.
Про этот год жестоких непогод
Словами рассказать какими?
Поэтесса находит слова, точные и проникновенные, чтобы передать внутренний мир женщин военного времени, сменивших у станков своих мужей и братьев. Почти ответом на симоновское «Жди меня» звучат строки Л. Татьяничевой:
Я не знаю, где ты теперь.
Третий год не смолкает бой.
Только ты не грусти и верь,
Что люблю и всегда с тобой…
Старинная пословица гласит: «Когда говорят пушки — умолкают музы». Но в годы Великой Отечественной войны эта древняя мудрость была опровергнута советскими поэтами. Никогда раньше не замечалось такого бурного роста мастерства, такого расцвета талантов. Раскрылись сотни новых дарований, приобрело зрелость творчество поэтов, уже имеющих за плечами поэтический стаж. Лирика времен Великой Отечественной войны — одна из ярчайших страниц советской литературы.
Для некоторых поэтов эти годы стали решающими в формировании их как поэтов социалистического реализма. Причастность поэтов к великой битве эпохи, к тому, что более всего волнует народ — все это рождало большое искусство.
Великие гуманистические цели, во имя которых сражался народ, послужили плодородной почвой для развития всех жанров поэзии. В первую мировую войну даже талантливые поэты терпели поражение, если пытались оправдать грабительскую политику воюющих сторон. На той войне родилось целое поколение морально опустошенных людей. Такими становились солдаты, ничем не защищенные морально от смерти, одинокие и разобщенные в силу своего индивидуалистического мировоззрения.
В тяжелые для советского народа дни в нашей поэзии были боль и горечь, ощущение трагедии. Но это было ощущение не личной трагедии, а глубокое личное переживание трагедии народной. Советскому солдату не нужно было защищаться от смерти ни цинизмом отчаяния, ни равнодушием обреченности.
Война вошла в советскую поэзию вместе с темой боевой и трудовой героики, неразрывно с идеей борьбы, с идеей долга. Именно здесь корни того оптимизма, который помог народу выстоять и победить, а советской