О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина
Весна водостоков,
калиток
и урн,
Доступная на осязанье,
И ветер на льдинках
играет ноктюрн
Вступленьем к стихам
без названья…
Необычайно и ярко построение образов у него:
Над Чикаго луна,
как глаз у быка,
Лизнувшая кровь собрата…
К. Реут думал написать большую поэму о Челябтракторострое. Уже было написано «Вступление в поэму»:
Я ликовал:
чертеж простой и смету
Носил, как стих,
сидел над ними дни,
Как будто мы готовили ракету
Для срочного полета… в коммунизм!
Константин Реут погиб 2 марта 1942 года близ деревни Князево, под Ленинградом. Он ушел из жизни рано, не успев написать всего, что было задумано. Но и то литературное наследство, которое он оставил, достаточно для того, чтобы имя его не было забыто уральцами.
В Челябинске есть улица братьев Занадворовых, погибших в Великую Отечественную войну. Один из них — Владислав, был геологом, искателем, человеком, беззаветно любящим жизнь, и талантливым поэтом. В Челябинске жили его родители, во время учебы в Свердловском университете он неоднократно приезжал в Челябинск, был на практике в селах Челябинской области. Он исколесил весь Урал, и трудно сказать, кто он больше — пермяк, свердловчанин или южноуралец. Но это не так важно. В 1942 году вышел первый сборник его стихов «Простор». В стихотворении «Жажда», вошедшем в этот сборник, есть такие строчки:
И мне тот день других дороже,
Что завтра должен наступить.
Но о каждым днем, чем дольше прожил,
Тем все сильней хочу я жить!
А в 1942 году на фронте им было написано стихотворение «Последнее письмо». По трагическому стечению обстоятельств оно стало последним стихотворением поэта. Командир огнеметчиков В. Занадворов погиб через несколько дней в сражении за Волгу:
Мы четвертые сутки в бою,
нам грозит окруженье:
Танки в тыл просочились,
и фланг у реки оголен.
Но тебе я признаюсь,
что принято мною решенье,
И назад не попятится
вверенный мне батальон…
Все это стихотворение воспринимается как действительное описание последнего боя В. Занадворова:
Что за огненный шквал!
Все сметает…
Я ранен вторично…
Сколько времени прожито —
сутки, минута ли, час?
Но и левой рукой я умею
стрелять на отлично,
Но по-прежнему зорок
мой кровью залившийся глаз…
Я теряю сознанье…
Прощай! Все кончается просто,
Но ты слышишь, родная,
как дрогнула разом гора?
Это голос орудий
и танков железная поступь,
Это наша победа кричит громовое «ура»!
Он верил в победу и знал: драться за нее надо до последнего часа.
В сборнике поэзии и прозы «Первые звенья», выпущенном в Челябинске в 1935 году, были собраны произведения членов литературного кружка Челябинского тракторного завода. Среди них были помещены стихи начинающего поэта Василия Вохменцева. Несколько других его стихотворений было опубликовано на страницах областной комсомольской газеты в довоенные годы. В. Вохменцев писал о весне, любимой девушке, о родном заводе. Это было самое начало творческого пути, трудно даже определить точно степень одаренности поэта, так он был молод.
В 1940 году в Оренбурге вышла небольшая книжка стихов «В пути» другого молодого поэта — Ивана Бортникова. Эта книжка стала теперь библиографической редкостью. Стихи И. Бортникова еще до выхода в свет заметил и одобрил такой ценитель русского слова, как Н. Е. Прянишников. Почти всю биографию поэта можно узнать, вчитываясь в строчки его стихов. Родился в начале гражданской войны. Учился в школе. Служил в Красной Армии. После демобилизации работал помощником машиниста на железной дороге:
Мрак под откосами глубок,
Но дышло в быстром рейсе
На колесо, как на клубок,
Наматывает рельсы.
Мой машинист рукой взмахнет,
В железном лязге, свисте
Он приказанья отдает
Короткие, как выстрел…
Я жезл хватаю на лету
На каждом на разъезде.
И надо мной венок плетут
Лучистые созвездья.
Поэт был влюблен в природу родного Урала, любил рыбалку:
Распахну, как ворот, ставни,
Дверь открою наудачу —
Приходи, товарищ давний,
На Урал ко мне рыбачить…
Талант И. Бортникова, чистый и задушевный, без малейшей фальши только расцветал:
Вокруг, как в призрачной светлице,
Вокруг и мягко и светло,
Светилось, что могло светиться
И что светиться не могло.
Весь мир сиял, играл, как в призме.
И синь, и тишина. Но чей
Сорвался возглас: «Много ль в жизни
Увижу я таких ночей?..»
Трагична ранняя смерть, настигающая человека в пору его первых многое сулящих свершений. Не нужно утверждать, что все написанное рано погибшими поэтами совершенно, что они обязательно стали бы крупными поэтами. Не это в первую очередь привлекает внимание к их творчеству в наши дни. Их стихи дороги нам, прежде всего, тем, что они являются документами, свидетельствующими о единстве слова и дела советских поэтов, об их искренности, проверенной кровью.
То, что в годы войны на фронте было так много советских поэтов — закономерно. Поэты — совесть народа, в тяжелые для страны дни они не могли не быть на передовой линии огня, там, где решалась судьба народа.
Близость опасности, предельная приближенность к фронтовому быту, думам и переживаниям советского солдата делали стихи поэтов-фронтовиков искренними, эмоционально насыщенными. Поэты научились с большой точностью передавать такие чувства, как гнев, ненависть, скорбь, любовь. Эти чувства имели массу оттенков и их передача стала подчиняться мастерству поэтов. Война, люди на войне стали показываться многосторонне, многопланово. Многим поэтам-южноуральцам в те годы стало доступно искусство «сложной простоты», умение сжато и просто сказать о глубоком и значительном. В лучших стихах не приукрашивалась война, черное изображалось черным, трагическое — трагическим, но вместе с тем в них не было ничего общего с безысходностью, с чувствами, подавляющими сопротивляемость. Люди умирают, если этого требует долг, но умирая думают не о смерти, а о победе.
Большая тема поэзии периода войны — тема солдатской дружбы. Лучшие образцы раскрытия этой темы дали фронтовые корреспонденты К. Смирнов, А. Сурков, С. Щипачев, А. Твардовский и другие. Был среди них и южноуралец