О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина

Писательница дает почувствовать всю свежесть детского жизневосприятия, стихийного, эмоционального приобщения подростка к новой действительности. Вместе с друзьями Гришка захвачен митинговым половодьем, ребята «по улицам с народом за красными флагами ходили. «Интернационал» пели». Беспризорный в «Правонарушителях» лишен чувства заброшенности, в нем живет ощущение, что Советская власть — его власть. И это новое чувство в душе подростка, вызванное изменившимися историческими условиями, прозвучало в литературе о беспризорных начала 20-х годов свежо и неожиданно. Как справедливо заметил один из критиков, «столь нам в жизни знакомая, а в литературе столь необычная гамма остро-новых звучаний современной детской души нашла талантливое, колоритное оформление у Сейфуллиной, сопрягая в себе разом и пафос непосредственного, и многогранно-личностного, растущей в детях революции»[78].

Чтобы понять своеобразие Сейфуллиной-художника, создателя детских образов, небезынтересно обратиться к ее статьям. Писательница внимательно присматривалась к психологии детей, и особенно интересной для нее оказывалась та пора в жизни ребенка, когда он не перешагнул черту, отделяющую отрочество от возмужалости. Статья «О детском театре» (1920), опубликованная в челябинской газете «Советская правда», имеет немаловажное значение для изучения творческой истории «Правонарушителей», для рассмотрения того, как формировалась концепция детского характера в творчестве писательницы.

Сейфуллина отмечает в статье любовь детей к яркому, героическому, их стремление к действию и наблюдению над действиями других: «Манера старших ходить, говорить, браниться, плакать, радоваться — вся жизнь взрослых, проделываемая в действиях, не ускользает от зоркого их взгляда»[79]. Гришка Песков — олицетворение живого действия, в нем живет неистребимое желание яркого, героического. Его подвижная озорная натура не выносит скуки и однообразия, царивших в детском доме. Гришке «удрать охота», его манит к себе шум, движение и гомон солнечной весенней улицы. Выход своему ребячьему задору, стремлению к игре и действию он находит в детской войне с монашками. В «Правонарушителях» есть сценки, воспроизводящие живое подражание детей взрослым: «Интернационал» для Гришки — хорошее слово… вместе с друзьями он в губчека играет, ребята «в простоте жизнь больших воспроизводили».

Бьющая через край эмоциональность, активность, подвижность, детский задор, простодушие, прекрасный своей чистотой и свежестью взгляд на жизнь — в этом и есть очарование сейфуллинского героя, это и придает своеобразный аромат «Правонарушителям».

Новаторство Сейфуллиной проявилось и в создании образа нового педагога, в постановке проблемы воспитания беспризорных.

В произведении противопоставляются различные принципы воспитания, различные типы педагогов (контрастность картин, образов, ситуаций — основа композиционной структуры «Правонарушителей»).

Внешне привлекательным, аккуратным и вместе с тем неискренним, внутренне черствым, бездейственным педагогам противостоит «грубоватый», «ершистый» начальник детской колонии Мартынов с его простотой и искренностью, доверием к ребятам, человечностью и кипучей энергией. Стремление писательницы заострить в Мартынове активное, действенное начало имело свои истоки в настроениях, распространившихся в литературе послереволюционного времени. «Новый герой, — отмечала критика той поры, — противопоставляет стальную волю размагниченности, дряхлости, собачьей старости прежнего лишнего человека… Обломовщине, каратаевщине нанесен страшный удар…»[80]

Сухая рассудочность — не «мартыновское» качество. Герой Сейфуллиной — натура эмоциональная, «стихийная». Он «несобранный», «чудаковатый какой-то», — заметил А. С. Макаренко. Стихийность, пафос непосредственного, холодок ко всему, построенному на «учете и расчете», сказывающиеся в личности Мартынова, преломляются в его отношении к беспризорным.

В «Правонарушителях» показаны первые шаги на пути преодоления противоречия между воспитателем и воспитанниками, что выражало демократические устремления времени. Демократизм нового педагога в рассказе Сейфуллиной в известной мере стихиен. Он склонен не признавать никаких границ между педагогами и воспитанниками и как бы сливается с детской массой. У Мартынова своеобразный взгляд на воспитательный процесс. Отвергая старые методы воспитания, основанные на подавлении самостоятельности подростков, Мартынов придерживается принципа — ничто не должно мешать свободному выявлению естественных детских порывов. Отстаивая этот принцип, он порой резок и категоричен в своих суждениях. «Родителей нет — это, друг, хорошо, — говорит он Гришке. — Родители — барахло. А сейчас работай, сам себя спасай…»

Герой Сейфуллиной испытывает холодок к книге и образованию, предпочитая им живую жизнь. В рассказе звучит гимн человеку, слитому с природой, крепкому, полному жизненных соков. Пафос такого героя преломляется и в характерах персонажей (крепок, здоров Гришка Песков; Мартынов «как зверюга лесной», башмаки его, «чисто лапы звериные, вытоптались»), и в противопоставлении колонии Мартынова городу, городским детским домам. Мужицкое «нутро» Мартынова обнаруживается в грубом простодушии его речи, антипатии к «сантиментам» и интеллигентской мягкотелости.

В «Правонарушителях» обозначалась концепция героя, которая затем найдет выражение в повестях Сейфуллиной «Перегной» и «Виринея».

Своеобразие педагогики Мартынова сказывается в работе его колонии. Здесь разрушены преграды между различными группами детей, отношения между колонистами и воспитателями просты и естественны. В колонии «дети всякие были. И от родителей бедных взятые. С копей. И сироты из детских домов. И правонарушители, как Гришка». Сейфуллина отобразила лишь небольшой кусок жизни колонии — тот момент, когда детская масса только что освободилась от сковывающей ее казенщины и впервые почувствовала свободу. И композиция «Правонарушителей»: динамичность, напряженность повествования, передающего эмоциональный подъем подростка, резкая остановка повествования на самом взлете чувств героя — подтверждает то, что писательницу привлекает только один, переломный момент в жизни Гришки, первое время его пребывания в колонии.

Писательница создала яркий, психологически глубокий и убедительный характер правонарушителя Гришки Пескова, смело поставила вопрос о воспитании беспризорных. Естественно, в небольшом произведении не мог быть раскрыт со всей глубиной многогранный и сложный процесс перевоспитания беспризорных. Писательница сосредоточила внимание лишь на том, какими стали дети в колонии.

Рассказ Сейфуллиной сыграл большую роль в становлении и развитии педагогической темы в советской литературе. Он прокладывал дорогу другим произведениям о воспитании — повести Г. Белых и Л. Пантелеева «Республика Шкид», «Педагогическая поэма» А. С. Макаренко.

«Правонарушители» Л. Сейфуллиной и «Педагогическая поэма» А. С. Макаренко — произведения, различные по времени написания, по жанру, по глубине разработки поставленных в них проблем. Но есть и общее, что объединяет небольшой рассказ писательницы и педагогический эпос А. С. Макаренко. Это гуманистический пафос, позиция «оптимистического воспитания».

Истоки «Правонарушителей» восходят к уральскому периоду жизни Сейфуллиной. В произведениях этого периода рождались темы и образы зрелого творчества писательницы, формировалась та концепция человека, которая получит развитие в ее повестях «Перегной» и «Виринея». Анализ первых произведений Сейфуллиной, изучение ее литературной и педагогической деятельности на Урале позволяет открыть новую страницу в творческой биографии одного из зачинателей советской литературы.

Двадцать второго июня 1941 года мирный труд советских людей был прерван. Фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Наступил новый период в жизни страны — период