О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина
Писательница проявляла горячий интерес к юному поколению советской страны. Современники Сейфуллиной рассказывали, что по ее инициативе в Челябинске в 1920 году был создан детский театр[69]. В этом же году совместно с В. П. Правдухиным она пишет пьесу «Егоркина жизнь», которой была присуждена первая премия в конкурсе на лучшую детскую пьесу. В статье «О детском театре», помещенной в «Советской правде», писательница, основываясь на психологии детского восприятия художественной литературы, рассуждает о том, каким должен быть репертуар детского театра, какие пьесы наиболее интересны и доступны для детей.
В Челябинске Сейфуллина работала в детских библиотеках-читальнях, с марта по ноябрь 1921 года она была секретарем уполномоченного ВЦИК по улучшению жизни детей в Челябинской губернии. Общение с детьми, наблюдения над жизнью беспризорных были той основой, на которой возник замысел рассказа «Правонарушители», одного из лучших ее произведений 20-х годов. «Я часто соприкасалась с беспризорными детьми, когда работала в библиотеке, куда они часто приходили, когда работала в монастыре, где их размещали, была в их колонии», — рассказывала писательница о жизненном материале, положенном в основу ее произведений о детях[70]. Монастырь, о котором упоминает Сейфуллина, находился в 20-е годы в центральной части Челябинска. Там помещался детский приемник, описанный в «Правонарушителях» как медико-педагогический городок. С начальником колонии С. П. Михайловым, она, по всей вероятности, была знакома по работе в Губнаробразе[71].
Электромонтажник В. Игнатов, бывший воспитанник Тургоякской колонии, в своих воспоминаниях рассказывал о встрече колонистов с Л. Сейфуллиной: «Мы с увлечением слушали ее рассказы и сказки. Лидия Николаевна умела так живо передавать содержание, что мы почти воочию слушали то подражание птичьему пению, то шуму леса… В один из дней Лидия Николаевна совершила с нами прогулку на лодке «Диана» на другой берег озера…» Когда колонисты в 1925 году прочитали «Правонарушителей», то некоторые узнали в героях своих товарищей: «У Сейфуллиной… Гришка Песков, а в жизни это Григорий Зайнуллин. Он такой и был на самом деле. Особенно здорово похож наш начальник колонии Михайлов, хотя и назван Мартыновым… Он все внушал нам, ребятам: «Любите труд, людьми будете»[72].
Отвечая на вопрос о прообразе Гришки, Сейфуллина указывала, что «в точности такого типа, как Гришка Песков, она не видела, но отдельные черты взяты у многих детей»[73].
Мысль Сейфуллиной и в 30-е, и в 40-е годы обращалась к тем суровым годам после революции, когда проблема беспризорности стояла очень остро. В статье «Великий Октябрь и дети» («Семья и школа», 1946, № 11—12) писательница вспоминала Челябинск начала 20-х годов: «Помню детей, застрявших в Челябинске на соединении сибирской магистрали с железными дорогами европейской России… Местная власть взяла на себя подлинно родительское попечение о беспризорных детях». Этих «ничьих» детей, — говорила писательница, — усыновила Советская власть, воспитала их, обучила, дала им «путевку в жизнь».
Итак, по свидетельству самой писательницы, рассказ «Правонарушители» создавался на основе конкретных жизненных фактов, которые она могла наблюдать во время пребывания в Челябинске, во время поездки в Тургоякскую детскую колонию. С Уралом связаны и пейзажные картины «Правонарушителей».
В произведении показана детская колония, расположенная на берегу горного озера. В «Правонарушителях» оно не названо, но, очевидно, Сейфуллина изобразила озеро Тургояк, находящееся недалеко от Челябинска. В этом можно убедиться, если сопоставить пейзаж в рассказах «Поневоле» и «Правонарушители». В первом из них читаем: «Мы жили на берегу чистейших вод Тургоякского горного озера. На вздыбленных вокруг горах дышали смолой и бодростью сосны и ели. Выбегали мальчуганы и девчата из домов детской колонии. И свежесть утра в бору пронизывалась их радостными голосами, как солнечными бликами»[74]. В «Правонарушителях» тоже показываются чистейшие воды горного озера и колония на его берегу: «Большое озеро. Как из лесу выйдешь к нему, широко и вольно сразу станет. Берега горами вздыбились, горами высокими, лесистыми. В чаше горной вольно колышется чистое. И лес озеру радуется. Березки кланяются. Сосны и ели смолистый запах шлют. В лесу дома-дачи прячутся». Сходство этих описаний очевидно[75].
Рассказ «Правонарушители» выдвинул Сейфуллину в ряды лучших писателей начала 20-х годов. Критика единодушно отметила самобытность ее дарования.
Писательница создала один из наиболее значительных и интересных детских образов в литературе тех лет. «Правонарушители» появились в то время, когда в педагогической науке имела широкое хождение теория «моральной дефективности», сторонники которой видели в беспризорных «несчастных человеческих выродков», наделенных дурными индивидуальными свойствами. Трактовка детского характера у Сейфуллиной шла вразрез с распространенной в те годы теорией «моральной дефективности».
Современников привлекла в произведении его жизнерадостная атмосфера, оптимистическая концепция детского характера. Так, педагог Е. Лившиц призналась, что, прочитав «Правонарушителей», она почувствовала «какую-то радость: после удручающих цифр о детской беспризорности, после грозных предостережений против ее последствий, перед нами встает образ этого славного парнишки, в котором так много здорового, детского, вопреки всеобщему мнению педагогов о сплошной моральной дефективности беспризорного подростка»[76].
Рассказ Сейфуллиной словно залит солнечным светом. Солнечный колорит произведения создается тем здоровым, радостным, светлым, что есть в характере главного героя. У беспризорного Гришки Пескова на желтом лице неукротимым весельем поблескивали большие серые глаза — «точно блики солнечные». Гришка живет в состоянии постоянного эмоционального напряжения, им отмечен каждый его жест и поступок.
Психологические черты правонарушителя Гришки раскрываются в живой сценке, которой открывается рассказ: «Его поймали на станции. Он у торговок съестные продукты скупал. Привычный арест встретил весело. Подмигнул серому человеку с винтовкой и спросил: «Куда поведешь, товарищ, в ртучеку или губчеку?» Тот даже сплюнул: «Ну, дошлый! Все, видать, прошел». При допросе отвечал охотно и весело. «Как зовут?» — «Григорий Иванович Песков». — «Какой губернии?» — «Дальний… Иваново-Вознесенский». — «Как же ты в Сибирь попал?» — «Это какая Сибирь! Я подале побывал». — «Да каким чертом тебя сюда из Иваново-Вознесенска принесло?..» Степенно поправил: «Не чертом, а поездом». На дружный хохот солдат ответил солидным плевком на пол». Реплики Гришки откровенны, бесхитростно-простодушны.
На первый взгляд, Гришка кажется парнем «дошлым», недаром конвоир заметил: «Все, видать, прошел». И писательница в данном случае уловила типические черты правонарушителя. По словам педагогов, беспризорные «не являются чистым листом бумаги, на котором воспитатель может писать все, что ему угодно. Они уже прошли серьезную школу жизни»[77].
Но за этой кажущейся опытностью Сейфуллина усматривает то, что особенно дорого ее писательскому сердцу, — ребячье, непосредственное: он «папашку в поминанье записывает, в приюте всю ночь протосковал. То мать виделась… И заплакать охота.